IPP предлагает сегодня вниманию  читателей статью известного кыргызстанского аналитика Валентина Богатырева, посвященную кыргызско-узбекским отношениям. 

Реальность состоит в том, что никогда в истории суверенного существования, политика  Узбекистана - крупной соседствующей державы, имеющей с Кыргызской Республикой большую и протяженную общую границу и тесное переплетение исторических, демографических, этнических, социальных нитей, не рассматривалась в Кыргызстане как позитивно ориентированная.

Вряд ли будет удовлетворяющим нас объяснением тот факт, что дружественными не были, и не являются, отношения Узбекистана и с другими своими соседями. Это проблема Узбекистана, и не в наших сегодняшних целях оценивать его центральноазиатскую политику. Достаточно посожалеть о том, что эта страна, расположенная в самой сердцевине Центральной Азии и, казалось, уже этим фактом, предназначенная стать объединяющим региональным центром, в действительности оказалась вне многих предпринимавшихся попыток формирования регионального контекста.

Не о региональной ностальгии идет речь и не об Узбекистане. Нам бы разобраться с собственной внешней политикой, в том числе ориентированной на отношения с нашим соседом, избавиться от которого в отличие от, скажем, американского или российского «соседства», никак нельзя в силу географических реалий.

Независимо от этого, насколько адекватна кыргызская официальная внешнеполитическая стратегия, объективно существуют наши национальные интересы, и они диктуют наши позиции, цели и логику действий в отношении тех проблем, которые существуют в нашем соседстве. Не можем же мы оставить без всякой реакции и осознания тот факт, что нас не устраивает то, каким образом строятся жизнь в кыргызско-узбекском пограничном ареале, почему нет, не только партнерских, но и вообще каких-либо продуктивных отношений с соседней страной.

Конечно, можно, и мы часто это делаем,  сослаться на цивилизационный и культурный  разлом, который проходит по грани между нашими народами. Кыргызы и узбеки несомненно принадлежат к разным мирам. Оседлый и кочевой способ существования, земледельческая и животноводческая хозяйственные схемы, сетевой и иерархический способы социальной соорганизации - все это образует различия не только в жизнедеятельностных моделях, но и в культурной ментальности, ценностных системах и онтологических картинах двух народов.

Тем не менее, рядом живут не только одинаковые. И Ферганская долина не единственное место на планете, где так происходит. Линии и зоны цивилизационных и культурных  разломов опоясывают весь мир и проходят даже по таким, казалось бы, монолитным, образованиям, как Европа. С этим вполне можно жить и жить довольно таки сносно.

Дело, скорее всего, в другом, в нас самих.

Итак, прежде всего, надо ответить на вопрос: что значит Узбекистан и отношения с ним для нашей страны?

Существует, по меньшей мере, десяток факторов, требующих поставить Узбекистан на ключевое место нашей внешнеполитической стратегии. Вот только некоторые из них.

Узбекистан является практически единственным направлением и одной из стран, обеспечивающих поставки в Кыргызскую Республику такого важнейшего для нас энергетического ресурса, как природный газ. Причем мы должны заметить, и отметить, что Узбекистан поставлял нам до сих пор и поставляет в этом году газ по ценам, существенно более низким, чем рыночные. Тем, кто в нашей стране с неприязнью смотрит на нашего западного соседа, стоит осознать этот факт во всей его значимости. Думаю, что он стоит для экономики и нашего социального благополучия, куда больше, чем проблемы, скажем, с узбекским пограничным режимом, который мы научились с легкостью преодолевать.

Узбекистан является ключевым направлением, по которому мы могли бы получать также и туркменский газ, и иранский бензин, если хотя бы немного озаботились своей национальной энергетической безопасностью и независимостью, и решили диверсифицировать поставки этого сырья.

Через Узбекистан лежат важнейшие транспортные коммуникации, связывающие Кыргызскую республику с южным Прикаспием, Ближним Востоком, Турцией и Европой. Эта ветка Шелкового пути сегодня используется только автодилерами, поставляющими автомашины из Эмиратов. Нет никакого иного способа для Кыргызстана оказаться на пути из Китая в Европу, кроме как посредством железной дороги из Кашгара опять же через Узбекистан.

Для южных регионов страны Узбекистан является еще и транзитной страной в их сообщениях с Казахстаном и Россией, особенно железнодорожным транспортом.

Мы, к сожалению, по собственной нерасторопности не можем, а Узбекистан может и имеет значительно более развитую сеть авиационных маршрутов, которыми удобнее пользоваться, чем алматинскими при условии существования достаточного числа авиарейсов в Ташкент из Бишкека и областных центров юга.

В силу организации территориально-хозяйственных комплексов, примыкающие к кыргызским границам узбекские регионы связаны тесными деловыми связями с кыргызским югом. Приграничная торговля дешевле, выгоднее, чем наша внутристрановая межрегиональная, особенно если речь идет о севере и юге. Регионы Узбекистана, а не Бишкек являются основными рынками сбыта многих видов продукции, производимой на кыргызском юге. Узбекскими удобрениями пользуется весь Кыргызстан (если вообще пользуется удобрениями). И сегодня только узбекские фрукты и овощи еще в состоянии составить конкуренцию китайским на бишкекских базарах, особенно когда речь идет о ранних фруктах и овощах. Разорвать эти хозяйственные связи не удается никакими административными мерами, никакими ограничениями ни одной из сторон. Просто потому, что они обеспечивают существование миллионов людей и в Кыргызстане и в Узбекистане. Представьте себе, что будет, если узбекские предприниматели перестанут оставлять на рынках Кыргызстана миллионы долларов ежедневно.

Особенно серьезной в отношениях с Узбекистаном является водная проблема. Мы много и справедливо говорим о том, что вода является собственностью кыргызского народа, нашей страны. Но нельзя забывать, что эту воду у нас могут купить только наши соседи. Проекты транспортировки воды в другие регионы - не более чем фантастика. У нас нет пока другого покупателя на этот товар, кроме, в первую очередь, - Узбекистана, а также Казахстана и Таджикистана. Поэтому узбекские потребители воды для нас также важны, как и сама вода. Не будь их - зачем нам та вода, которая сегодня утекает за нашу границу. Нынешняя же политика водных угроз приводит к тому, что с каждым годом зависимость их от кыргызской воды падает. Если тебе грозят непоставками воды, стравливают водохранилища, в которых должны собираться ее запасы, то любой разумный правитель будет думать, как обойтись без этой воды, или как лишить тебя права ею распоряжаться по собственному усмотрению. А Ислам Каримов, несомненно, разумный правитель.

И вот уже министр иностранных дел Республики Узбекистан Владимир Норов, выступая на заседании СМИД ОБСЕ 5 декабря 2008 года в городе Хельсинки говорит мировому сообществу, что «в настоящее время крупнейшие гидроэнергетические сооружения региона - Токтогульская ГЭС в Киргизии, Нурекская и Кайракумская ГЭС в Таджикистане, изначально возведенные, прежде всего, для ирригационных целей, переведены на энергетический режим работы. Вследствие этого, увеличенные объемы попусков воды в зимний период становится причиной затопления полезных территорий, разрушения домостроений и других чрезвычайных ситуаций, ущерб от которых исчисляется сотнями миллионами долларов. Работа водохранилищ в летний период в режиме накопления воды приводит к нехватке водных ресурсов для сельскохозяйственного производства, сокращению посевных площадей и урожаев сельхозпродукции и, как следствие, ухудшению жизненных условий населения и даже конфликтным ситуациям. От изменения естественного режима водности страдает растительный и животный мир экосистемы бассейна рек". Он подчеркивает, что «в странах верховья трансграничных рек - Киргизии и Таджикистане без оценки экологического воздействия и согласования с соседями, разрабатываются новые масштабные проекты строительства гидроэнергетических объектов в верховьях Амударьи, Сырдарьи и Заравшана, такие как Камбаратинские ГЭС в Киргизии, Рогунская и Яванская ГЭС в Таджикистане". А согласно основополагающим требованиям конвенций ООН, все решения по использованию водотока трансграничных рек, в том числе при строительстве гидроэнергетических сооружений, должны ни в коей мере не наносить ущерба экологии и не ущемлять интересы населения стран на сопредельных территориях. Должны быть гарантированы два сверхважных условия. Первое - не должно быть допущено снижение уровня водотока для стран, расположенных ниже по стоку. Второе - не должна нарушаться экологическая безопасность региона, которая и без того является очень зыбкой. В случае нанесения ущерба должны приниматься все меры по ликвидации или уменьшению такого ущерба, а при необходимости ставится вопрос о компенсации. "Мы убеждены в том, что выполнение этих требований должны быть обязательными при реализации различных проектов по созданию гидроэнергетических сооружений в Центральной Азии, как национальных, так и транснациональных компаний, в том числе для международных финансовых структур, выражающих желание участвовать в реализации подобных проектов", завершает свое выступление министр. Еще раз эти идеи были высказаны Президентом Узбекистана Исламом Каримовым и зафиксированы в последнем коммюнике по итогам визита Президента России Дмитрия Медведева в Узбекистан.

Таким образом, если эта линия, проводимая узбекским руководством, возобладает, то,  в сочетании с намерениями кыргызского руководства «намертво» связать себя с российскими обещаниями инвестировать в гидроэнергетическое строительство на реке Нарын, мы окажемся в положении, когда Кыргызстан не сможет самостоятельно решать вопросы пользования своей собственной водой. Протесты оппозиции против приватизации энергетики и ее опасения  потерять контроль над частным водопользованием покажутся нам детскими страхами по сравнению с контролем над этой водой других государств,  к которому дело идет.

Но, пожалуй, наиболее важным фактором, заставляющим относиться к Узбекистану как к одному из главных внешнеполитических партнеров Кыргызской Республики является демографическая ситуация на юге нашей страны. В результате внутренней миграции из южных регионов - на север, в первую очередь - в Бишкек, а также двух внешних миграционных потоков: кыргызского - в Россию и узбекского - в Кыргызстан, узбекское население составляет сегодня не статистическое, а фактическое большинство в приграничных областях.

При этом надо иметь ввиду, что основная часть из них - граждане Кыргызстана. Учитывая реальную этническую политику в Кыргызской Республике, эта часть населения чувствует себя на положении национального меньшинства не в европейском, привилегированном, а в нашем, уничижительном смысле этого слова. Это касается не только языковых вопросов, хотя и они не решены так, как хотело бы узбекское население. Это касается также не равноправия в бизнесе, которого, конечно же, нет. Но в первую очередь, это касается гражданского статуса этой этнической группы. Неравноправные, по сравнению с кыргызским населением возможности участия в государственном управлении и даже в местном самоуправлении, атмосфера недоверия и подозрительности, которая нередко окружает этнических узбеков на юге Кыргызстана, формируют у них если не сепаратистские настроения, то, по крайней мере, оглядку на соседнее узбекское государство. Сегодня никто не знает, сколько узбекских граждан Кыргызстана имеют одновременно паспорта соседей. Во всяком случае, в числе тех причин, которые лежали в основе кыргызского отношения к российско-грузинскому конфликту, несомненно, были опасения по поводу пусть даже гипотетической возможности использования Узбекистаном российской логики вторжения на территорию Грузии при разрешении, например, водного конфликта между нашими странами.

Сегодня никто не знает и того, сколько узбекских мигрантов живут и работают на кыргызском юге. По оценкам «на глаз» целые населенные пункты, освободившиеся в результате отъезда кыргызского населения, сегодня заселены приезжими из Узбекистана. Причем не на правах аренды и не на время. Дома выкуплены, перестроены с вложением достаточно больших средств, открыты лепешечные, парикмахерские. Такие ранее исключительно «кыргызские» поселки, как, например, Кочкор-Ата, сегодня заселены узбекским населением. Причины ползучей миграции понятны, но от этого проблема не становится легче.

В свое время мы инициировали подготовку специального доклада, который уже даже не символически назывался «Потерянный Юг». Он был сделан известными экспертами Токтогулом Какчекеевым и Нуром Омаровым и представлен общественности. Однако до сих пор никаких идей, а тем более внятной политики в отношении юга страны у властей нет. Вместо того, чтобы использовать преимущества узбекского соседства, потенциал партнерства с соседней страной для превращения Ферганы в зону экономического роста, закрепления здесь кыргызского населения, мы пожинаем многочисленные проблемы и стоим перед ситуацией, по сравнению с которой Узенгуу-Кууш является просто мелочью.

Возможности превращения юга страны в зону активного, опережающего экономического роста являются вовсе не мифическими. Узбекистан является огромным по нашим масштабам рынком, который даже в нынешних искусственно ограничиваемых условиях вытягивает из Кыргызстана товарную массу, значительно превышающую наше производство. Стоило посмотреть в прошлом году, как буквально со свистом на этот рынок «выдувало» кыргызскую муку, сахар, растительное масло. Мало того, через Кыргызстан и усилиями наших предпринимателей в Узбекистан шли караваны китайской муки и других товаров.

Но и это не все. Узбекистан может открыть нашей стране двери на юг и юго-запад, в Афганистан, Пакистан, Иран, Туркмению и Кавказ. Ферганская долина могла бы стать одной из особых экономических зон, предполагавшихся к созданию в рамках ШОС, своего рода гигантским центральноазиатским экономическим хабом. Могла бы, но пока не стала. Богатейший край, край который всегда в истории был местом сосредоточия крупнейших капиталов и богатств, сегодня влачит жалкое существование, теряет свое население и свой экономический потенциал, вместо этого набирая потенциал конфликтов: пограничных, водных, земельных и потенциал наркотрафика.

Серьезной проблемой внешней политической стратегии Кыргызской Республики является вопрос о границах с Узбекистаном. Кыргызскую суверенность только тогда можно считать фактом, когда завершится формирование ее территориального абриса, а это произойдет только когда решится вопрос с кыргызско-узбекской границе. При всех спорностях кыргызско-таджикского пограничного размежевания, оно не создает критических условий для существования кыргызского государства. Чего нельзя сказать о ситуации открытой кыргызско-узбекской границей. Нисколько не преувеличивая можно утверждать, что именно она определяет целостность и территориальную завершенность кыргызского государства.

Отношения с Узбекистаном имеют огромную важность и в другом плане. Как государство, не располагающее значительным внешнеполитическим потенциалом, Кыргызская Республика формирует свой внешнеполитический статус за счет позиционирования по отношению к другим государствам, в первую очередь - являющимся субъектами региональной или глобальной политики. Узбекистан, несомненно, относится к таким странам и отношения с ним могут давать нам стратегическую поддержку, когда речь идет о взаимоотношениях с традиционными геополитическими центрами силы: Россией, Китаем, США.

Здесь вообще существует выбор: либо мы сумеем использовать отношения с Узбекистаном для подкрепления своих позиций в тех или иных вопросах и ситуациях, как это произошло, например, в ситуации с «принуждением к признанию» Южной Осетии и Абхазии, либо наоборот: наши отношения с Узбекистаном будут использованы другими странами в своих интересах.

В этом аспекте можно сказать, что  Кыргызстан, хочет он того или нет, является заложником отношения к Узбекистану других стран. Достаточно вспомнить активное муссирование вопроса о российской базе на юге Кыргызстана, которая, конечно же, предназначалась бы не для борьбы с террористами на кыргызской территории, а в первую очередь - как компонент системы российского контроля за Узбекистаном и давления на эту страну. После Андижана и поворота Узбекистана в сторону России эта тема отпала на время, но сейчас к ней вновь и вновь возвращаются российские и пророссийские эксперты.

Проблемы в отношениях между Кыргызстаном и Узбекистаном активно используются в региональных политических играх. Встреча в Боровом и история с кыргызско-российским соглашением по энергетике хорошо это показала. Кыргызстан искусно загоняют в положение конфронтации с Узбекистаном. В сочетании  с намерением лишить Кыргызскую Республику американского зонтика в виде базы антитеррористической коалиции в Манасе, который в свое время укрепил позиции Кыргызстана в кыргызско-узбекской водно-газовой «войне», недалеко и до подозрений, что нас готовят к новым кыргызско-узбекским противоречиям. Интересно, в этом плане, что вопрос о выводе базы совершенно не ставится китайской стороной, хотя, именно у них база вызывала в свое время наибольшее беспокойство.

Учитывая то, насколько многогранным и масштабным фактором внешней политики Кыргызской Республики являются отношения с Узбекистаном, реальный уровень этих отношений и позиция по поводу них кыргызских властей вызывают,  по меньшей мере, недоумение.

Начнем с того, что мы знаем об Узбекистане  нашем многовековом и ближайшем соседе гораздо меньше, чем о США, Европе или Японии. Конечно, узбекское информационное пространство является достаточно специфическим, но у стран-соседей есть немало возможностей знать друг о друге гораздо больше, чем мы сегодня знаем. Материалы о ситуации в Узбекистане большая редкость даже в кыргызских СМИ, не говоря об экспертных исследованиях и суждениях.

Крайне редуцирована область общения с политиками, экспертами, чиновниками, деятелями науки и культуры соседней страны. Сейчас многие кыргызстанцы только вспоминают о своих друзьях в Узбекистане еще с советских времен. Совершенно не востребован опыт тех, кто долгие годы работал в Узбекистане на дипломатической работе и знает эту страну изнутри.

Мы не имеем реального представления о том, какой видится наша страна, наша политика глазами соседей. Конечно, нелицеприятные высказывания узбекских руководителей до нас доходят. Понятно, что существует внушительный реестр претензий, которые имеет узбекская сторона к нам. Но в чем они заключаются и почему они возникли, никто системно не пытался разобраться. Хотя с этого можно было бы начать. У Узбекистана нет никаких оснований для того, чтобы умышленно приписывать нам негативы, пытаться представить Кыргызстан - исчадием зла. Мы им не конкуренты в сырьевой гонке, как, к примеру, казахи, или туркмены, и не враги. Мы не имеем серьезных взаимных исторических этнотерриториальных претензий, как в случае с таджиками. Стоило бы понять точку зрения наших соседей, что и почему им не нравится, и попробовать поискать совместное решение проблем.

В серьезной внешней политике нельзя опираться на обывательские мифы о плохом Каримове, не желающем никого признавать, об особой узбекской ментальности, не позволяющей с ними договариваться. Мы живем рядом с этой ментальностью уже много столетий. Кое-кто из кыргызов вполне даже перенял эту ментальность. Наши предки достаточно легко находили общий язык с соседями, да и со многими другими народами вне зависимости от их ментальностей, режимов и так далее. Мы вполне обоснованно гордимся своей адаптивностью и культурной толерантностью. Не может быть, чтобы мы не могли найти общий язык.

Нам надо строить отношения с Узбекистаном, руководствуясь собственными интересами и разумом, а не чужими схемами и эмоциями. Стратегия противостояния должна уступить место стратегии сотрудничества. У таких отношений - большое будущее.

Валентин Богатырев, специально для IPP