Стенограмма Круглого стола: «Итоги выборов: Что будет дальше?»

 07.11.2011

4 ноября в Институте общественной политики прошел Круглый стол на тему: «Итоги выборов: Что будет дальше?»

Модератор: Мээрим Шамудинова, Институт общественной политики

Спикеры:
Шерадил Бактыгулов, эксперт по государственному управлению
Валентин Богатырев, руководитель аналитического консорциума «Перспектива»

Участники:
Асель Абасбекова, студентка КРСУ
Эрлан Абдылдаев, директор представительства IWPR в КР
Армен Арутюнян, региональный представитель для ЦА по УВКПЧ ООН
Эльмира Арапова, руководитель ОФ «Солнечная страна»
Бактыяр Асанов, студент КНУ
Муса Асыранов, ученик СШ №88
Чубак Бойконов, координатор ОФ «Кыргыз Нуру»
Жанабиль Давлетбаев, ОО «Институт общественного анализа»
Чолпон Джакупова, директор ПК «Адилет»
Талантбек Джумабеков, представитель ОО «Молодые юристы Кыргызстана»
Ярек Домански, политический аналитик миссии ОБСЕ БДИПЧ
Нагима Еркинбекова, студентка МУК
Жаныбек уулу Шумкар, студент КГЮА
Ильгиз Зарылбеков, студент КГЮА
Алмаз Исаков, представитель ОО «Молодежная правозащитная группа»
Эльтуран Кадыркулов, студент БГУ
Элдияр Карачалов, генеральный директор ОФ «Кыргыз Нуру»
Калыбек Кобландин, советник посланника Посольства Республики Казахстан в КР
Гулнара Кубанычева, студентка МУК
Аида Курбанова, программный менеджер АЦПГО
Жакен Мамбеталиев, сотрудник Посольства США в КР
Гулмира Маткеримова, студентка МУК
Анар Мусабаева, политический аналитик
Дамира Ниязалиева, депутат ЖК КР
Пшемыслав Озерски, преподаватель АУЦА
Эдиль Осмонбетов, эксперт
Александр Орехов, сотрудник IFES
Динара Ошурахунова, лидер Коалиции «За демократию и гражданское общество»
Олег Порваткин, сотрудник ОФ «Кыргыз Нуру»
Олех Процек, международный консультант
Улан Рыскелдиев, председатель Наблюдательного Совета Фонда «Сорос-Кыргызстан»
Назима Рыскулбекова, студентка МУК
Нарынбек Сариев, ассистент политического аналитика миссии ОБСЕ БДИПЧ
Асель Темирбекова, студентка АУЦА
Адиль Турдукулов, руководитель ОФ «Фонд Прогресса»
Гульзат Шамсутдин, член ОНС при ГКНБ
Дмитрий Шевкун, руководитель IFES 

СМИ:
Насира Баратбаева, шеф-редактор сайта «Open.kg»
Рыскул Бактыбаев, радио «Азаттык»
Чолпон Бекболотова, радио ВВС
Гулжамила Джолдошева, корреспондент «Report.kg»
Калия Дуйшобаева, «КирТаг»
Евгений Дмитриенко, 5 канал
Илларион Звягинцев, Polit.kg
Салтанат Кудайбердиева, НТС
Юлия Костенко, ИА «24.kg»
Наталья Ли, Чалкан ТВ
Бермет Маликова, корреспондент газеты «Вечерний Бишкек»
Евгений Печурин, 5 канал
Марина Сколопуева, ИА «Knews»
Тимур Токтоналиев, редактор IWPR по Кыргызстану
Владимир Шакула, Журнал «Элита», Казахстан
Анна Яловкина, ИА «vb.kg»

Мээрим Шамудинова обозначила тему Круглого стола и представила спикеров

Валентин Богатырев: Мы договорились таким образом, я скажу об итогах выборов и как можно их оценивать на наш взгляд, а Шерадил расскажет о возможных сценариях и что будет в ближайшее время.

Сейчас уже существует очень много оценок прошедших выборов. Есть те, кто считает их очередной или даже еще более изощренной, чем у предыдущей власти, фальсификацией. Есть, как ни странно, даже  те, кто считает их как никогда демократичными, честными и чистыми. Понятно, что и та, и другая оценки продиктованы позициями их авторов и их отношением к нынешней власти вообще и Алмазбеку Атамбаеву, в частности.

Первое, что надо сказать о выборах, - это были ровно такие же выборы, как и все предыдущие в Кыргызстане.

Все это мы видели и прежде, поэтому не было бы ничего удивительного, если бы не одно обстоятельство. Ожидания по отношению к этим выборам  были особыми. Все надеялись, что выборы будут другими, действительно честными.

Но эти надежды с самого начала не имели под собой основания. Страна не поменялась, да и не могла поменяться в одночасье. А то, каким образом были проведены референдум и парламентские выборы, говорило о том, что никаких изменений пока не произошло. Но они и не должны были произойти.

Я полагаю, что для правильного понимания и оценки выборов надо рассмотреть их в более общем контексте, более широкой рамке. И только тогда можно будет сделать правильные выводы и дать правильные оценки.

На мой взгляд, состоявшиеся выборы были пятым актом того действия, которое называется одними - революцией, другими - переворотом. То есть мы имеем дело не с обычными выборами, а с политической кампанией по продвижению завоеваний 7 апреля, с продолжением революции, если хотите. И потому подходить к оценке выборов надо в том же пространстве, что и к оценке революции в целом.

С такой точки зрения было бы крайне наивно подходить к оценке результатов этих выборов как нелегитимных.

Во-первых, они легитимны ровно настолько, насколько легитимны все остальные выборы и референдумы, проходившие в стране. Всегда в нашей стране выборы были не более чем способом удержания власти, и никогда и никто не рассматривал выборы как процедуру народного волеизъявления.

Последовательная позиция проигравших и всех тех, кто отстаивает чистоту выборов, состояла бы в том, чтобы они не признавали и предыдущие плебисциты. Однако за исключением Мадумарова, который не признавал и не признает итогов референдума и последних парламентских выборов, все остальные со всем соглашались. Да и Мадумаров, как уже отметили многие, был согласен, скажем, с бакиевскими выборами, которые были ничуть не лучше нынешних.

Обращаю, кстати, ваше внимание на то, что ни одна из работавших на выборах правозащитных организаций и наблюдателей, включая миссию наблюдателей ОБСЕ, не дает оценки выборам, а говорит только о фактах нарушений. Все уже давно смирились с тем, что нынешние избирательные системы, причем не только в нашей стране, не обеспечивают соблюдения прав человека, даже если мы с ног до головы обмажемся маркерами. Поэтому, как мне кажется, нам надо смотреть на другие вещи.

Но главное в другом: Атамбаев действительно являлся лидером предвыборной кампании и был кандидатом с существенно большей общенациональной поддержкой. Ни Мадумаров, ни Ташиев не имели такой поддержки в других, кроме южных, регионах, какую имел Атамбаев на юге. Наверное, и даже наверняка, эта поддержка не имела такого масштаба, как это представлено в итогах голосования, но у других кандидатов она меньше, и меньше существенно. Даже если бы не было Ташиева, Мадумаров не смог бы набрать такого же количества голосов, как Атамбаев. По крайней мере, без внешнего вмешательства в выборы. Этот факт признает и сам Мадумаров, например.

К тому же Атамбаев попросту технологически переиграл соперников. Ни один из них не смог провести настолько профессиональной кампании, как Атамбаев.

Что происходило с точки зрения стратегии кампании? Было понятно, и это подтверждали социологические исследования, в том числе и нашего аналитического консорциума «Перспектива», что Алмазбек Атамбаев был лидером, но он не имел настолько выраженного преимущества, чтобы одержать уверенную победу в первом туре. Цифры голосов за него по разным исследованиям колебались от 42 до 52 процентов. Адахан Мадумаров уверенно занимал вторую позицию в электоральном рейтинге, но заметно отставал от лидера. Существовал еще Камчибек Ташиев, который шел третьим, но тоже заметно отставал от Мадумарова.

Я привожу данные независимых исследований, потому что я был знаком с данными исследований, которые проводили штабы кандидатов, и там в каждом случае результаты были в пользу их кандидатов. Если рассмотреть штаб Атамбаева, значит, Атамбаев – 67 процентов, если рассмотреть штаб Ташиева – значит, Ташиев 67 процентов и так далее.   Такова была ситуация перед выборами, и она продиктовала абсолютно естественную предвыборную стратегию для Атамбаева: не дать южным кандидатам получить голоса на севере, получить для Атамбаева как можно больше голосов на севере, сколько получится – на юге, и разбить голоса южан, используя Ташиева. При этом не важно: знал ли Ташиев о таком плане, был ли его соучастником или просто решал свои политические задачи, продолжая и даже наращивая кампанию. Насколько мне известно, никакой договоренности между ним и Атамбаевым не существовало, скорее, наоборот, попытка людей Ташиева «продать» его снятие с кампании Атамбаеву за хорошую политическую цену была отвергнута последним.

Другим «тайным» оружием штаба Атамбаева была стратегия обеспечения высокой явки на севере и низкой – на юге. Это было непростой задачей, учитывая, что традиционно все было ровно наоборот. Но эту задачу атамбаевцам технологически удалось решить, а вот южанам - нет.

Ну и, наконец, простая идея, которая звучала так: «не пустим южанина во власть, хватит с нас Бакиева, и эти – тоже бакиевцы» сработала настолько сильно, что активисты северных областей умудрились сделать и явку, и  голосование за Атамбаева таким, как это делали только в советские времена. Никогда в истории, даже при раннем Акаеве, кандидат в президенты не получал 80-90 и больше процентов голосов «за». Меня лично особенно удивил Талас, поскольку я еще помню, как там закидывали Атамбаева камнями, когда он в прошлый раз был премьер-министром…

То есть Атамбаев, его штаб отчетливо понимали, какие задачи им надо решать, и точечно их решили, в отличие от соперников.

Мадумаров, например, не решил ни одной из двух задач, перед ним стоявших: он не сумел объединить южные элиты и не сумел послать северу позитивный мессэдж, поменять тот имидж, который у него здесь был и который еще больше закреплен в результате выборов.

У Ташиева, на мой взгляд, не было особых шансов при любой стратегии. Там, где Ташиев голосовал, в Нарыне, его до выборов очень тепло принимали, пили-ели, а голосов так и не дали. Слушая, как Ташиев говорит о 1,5 миллионах голосов, которые он должен был получить, я понимаю, что он  попросту стал жертвой своего окружения, своего штаба, который занимался самообманом и обманом кандидата.

Есть несколько результатов выборов.

Первый итог. Самым существенным является то, что они не продвинули общество к более справедливому формированию власти. В этом заключается главное разочарование тех романтиков и порядочных людей, кто надеялся на изменения к лучшему.

Главных проблем две.

Первая заключается в том, что право и культура существенно расходятся.  Реальность (или пространство) политической культуры и политическое право  - две разные вещи. Даже такая крайняя форма ответственности, как уголовная, не останавливает членов избирательных комиссий, которые вбрасывают бюллетени. Даже педагоги (которые по определению должны транслировать правосоответствующие социальные нормы) университетов (которые по определению должны быть инкубаторами демократии и свободы) привлекают студентов к фальсификациям.

Вторая проблема – политическая коррупция. Она у нас имеет массовый характер, так же как и коррупция в образовании, правоохранительной системе. Избиратель, который является собственником доли власти, участник избирательной кампании, который обладает институциональным ресурсом, – все они готовы продавать свою долю власти и свою позицию в избирательной системе.

Второй итог. Выборы не решили, как, впрочем, и не могли решить, проблему регионального раскола страны. Но они даже не задали движение к преодолению этого раскола. И это формальное «Вместе мы Кыргызстан» в реальности оказалось совершенно обратным эффектом. Вообще всенародные выборы одного лидера – путь к углублению раскола. И предложения о введении поста вице-президента не решают ситуации.

Третий вывод. Алмазбек Атамбаев стал президентом, но политически и морально он в результате выборов проиграл. Политически потому, что получил вдобавок к партийной оппозиции куда более жестко отформатированную региональную оппозицию, а также новую «оппозицию генералов» (Суваналиев, Байболов, Иманкулов, Ниязов, Осмонов). Моральные потери связаны с характером самих выборов, правду о том, как делались результаты, знают и те, кто проиграл, и те, кто наблюдал, и те, кто эти результаты обеспечивал.

Четветртый вывод. В стране по-прежнему нет национальных лидеров. Но теперь понятно, что нет и региональных лидеров. Это плохо, потому что многим на этих выборах было попросту не из кого выбирать. Но это и хорошо, потому что проходит, наконец, эпоха уже надоевших за двадцать лет одних и тех же лиц и появляется запрос на новые имена. При всей мизерности голосов Темирбека Асанбекова и вопросов по его репутации тот факт, что он обошел таких долгожителей, как Байболов, Суваналиев и других, говорит о такого рода потребности в новых лицах.

Пятый вывод. Презентация будущей политической элиты не состоялась. При всей значимости выхода того же Асанбекова на четвертую позицию это нельзя расценивать как успех: слишком мало голосов. Вызывает сожаление, что отказались от участия в выборах несколько возможно перспективных кандидатов. Скорее всего, эта задача отложена на предстоящие парламентские выборы, и мы увидим в составе старых и, особенно, новых партий много новых имен. Думаю, что 2013 год мы встретим уже с другими именами на слуху.

Шестой вывод. Появилась новая редакция партии «Ата Журт», лишенная прежней аморфности и полигамии. Это единственная партия, которая сегодня уже готова к выборам.

Кроме того, возникла опасность создания объединенной партии под названием «Бутун Ата Журт». Почему опасность?  Потому что это будет первая исключительно региональная партия, даже если в ее составе останутся Садыр Жапаров и Мыктыбек Абдылдаев. У нас запрещено создавать партии по религиозному и национальному признаку. Скажите, чем отличаются от них партии по региональному признаку?

Седьмой вывод. Заложен фундамент для обострения противостояния в парламенте.

Атамбаев достиг трех целей, которые обеспечивал президентский пост. 

Первое. Сохранен контроль за силовыми и правоохранительными структурами, переход которого к любому другому претенденту, а особенно таким, как Мадумаров и Ташиев, привел бы к катастрофическим последствиям для тех, кто стоял во главе смены власти и во главе самой власти после апреля-2010. Именно потому никто из бывших членов Временного правительства, несмотря на их серьезные расхождения с Атамбаевым, не выступил против него, а многие, в том числе даже его прямые недруги, такие как Текебаев, Сариев, Шер, даже вынуждены были работать в его поддержку. Страх того, что выборы могут превратить их из победителей в виновников, сработал очень сильно и результат достигнут.  

Второе. Занята политическая позиция с большей степенью независимости и большими возможностями политического действия, чем у премьер-министра. Президент, если он в состоянии использовать те полномочия, которые ему оставлены, и является политиком, а не VIP-туристом по собственной и другим странам, обладает достаточными возможностями и достаточным временем, чтобы сформировать политическое пространство и быть там ключевым политическим игроком. Здесь есть и еще одно маленькое преимущество: все-таки премьер-министр в такое время, что нам предстоит, и с такой степенью свободы, какая у него есть по нынешней Конституции, – неблагодарная и опасная работа.

Третья достигнутая цель - удовлетворение вполне понятных политических и человеческих амбиций. Стать главой государства – это достойная, можно сказать, высшая социальная  цель в любом обществе, а особенно - в нашем.

Есть, правда, и еще одна достойная цель для президента: поменять страну к лучшему.  Но до сих пор продвинуться в этой сфере президентам удавалось плохо. Было много других, более важных для них забот.  Нам остается только надеяться, что Атамбаев и новое правительство понимают, что не власть - главное, что она нужна только для того, чтобы что-то сделать, создать, кроме собственного благополучия.

И последнее, что мне бы хотелось сказать, выборы это не конец, это только начало. Если эти люди, которые организовали смену власти в апреле прошлого года, намерены идти дальше, они должны пройти следующую фазу переходного периода. Они должны добиться, чтобы те идеи, которые они провозгласили, те идеалы принципы общественного устройства, которые несли на себе, продвигали оппозиционные силы, чтобы они были реализованы. Мне бы хотелось верить, что теперь, когда закончены все выборы и позади переходный этап, на завершение  которого возлагалось так много надежд, наступит, наконец, спокойствие и благоденствие на нашей земле, и политики будут мирно бороться за власть в стенах Жогорку Кенеша, с удовлетворением глядя, как за его окнами льется благодатный инвестиционный дождь.

Но  что-то нам подсказывает, что все будет не так.

Президентские выборы не завершают, а запускают новый виток политических коллизий, который обещает быть не менее, если не более жарким, чем предшествовавший. Просто потому, что выборы не выполнили ни одной из системных задач.

Предстоит вторая фаза переходного периода: утверждение в обществе тех идеалов и принципов общественного устройства, которые несли на себе и продвигали оппозиционные силы все эти годы.

Шерадил Бактыгулов: Сегодня поствыборные дискуссии в Кыргызстане идут вокруг распределения точек контроля ресурсов во власти. Все существующие расклады портфелей укладываются в четыре варианта.

Первый вариант: «старая коалиция – новое правительство»,

второй вариант: «старая коалиция - старое правительство»,

третий вариант: «новая коалиция - новое правительство»

и четвертый вариант: «новая коалиция - старое правительство».

При каждом из вариантов меняются только возможности для крупных политических игроков и аффилированных с ними бизнесменов.

Для жителей страны, включая чиновников и бизнесменов среднего и мелкого калибра, ничего не меняется.

Также не предвидятся изменения в отношениях Кыргызстана с другими странами. Кыргызстан интересен на международной арене исключительно с точки зрения реализации региональных интересов крупных стран или разных групп стран. Например, энергетическая составляющая Кыргызстана зависит от России, Казахстана, Узбекистана и Пакистана. От позиции России зависят цены на авиационное и дизельное топливо, бензин и электроэнергию. Казахстан определяет цены на низкооктановый бензин (А-80) и, с недавних пор, на природный газ в северной части Кыргызстана. Узбекистан продолжает контролировать поставки природного газа в южную часть страны. Пакистан играет ключевую роль в перетоке электроэнергии на свою территорию и в Афганистан.

При таком подходе еще больший интерес представляют следующие два вопроса:

Что может измениться от перестановки мест политических слагаемых в Кыргызстане?

Что определит состояние Кыргызстана в 2012 году?

В 2012 году Кыргызстан вступит в очередной этап политической трансформации.

Реальный, а не кулуарный или декоративный политико-экономический курс главенствующей элитной группировки определит состояние Кыргызстана к следующему электоральному циклу, пик которого придется на 2013-14 годы.

Сегодняшние парадоксы. Перестановка мест слагаемых политической элиты Кыргызстана будет проходить в рамках пяти основных парадоксов.

Первый парадокс – люди голосуют за лучших, но выбранных лиц такими не считают. Ранее представители власти и политики характеризовались как «небожители» в лице партийной номенклатуры, а позже - ближайшего окружения двух предыдущих президентов.

Сегодня власть и политика утратили свою сакральность. Как результат - персонификация конкретных людей во власти перешла на более высокую ступень. Парадокс ситуации заключается в том, что претензии того или иного политика на роль очередного вождя народа не совпадают с ожиданиями или представлениями большинства жителей страны.

Следующий парадокс заключается в том, что управленческий аппарат государства, ранее ориентированный на строительство коммунизма и подавление инакомыслящих, ныне обслуживает интересы «толстых кошельков» и продолжает оказывать давление на инакомыслящих. В результате и простые граждане, и сами элиты воспринимают чиновников как «инородный элемент», а не как часть государства.

Третий парадокс – полномочия и ответственность, заложенные в Конституции и законах, в реальной политической практике не соотносятся с действиями представителей ключевых политических институтов. Правовое поле как бы уже есть, но его в то же время нет, так как нормам права мало кто следует.

Четвертый парадокс – структуры гражданского общества, выступая весьма активно, не являются мощной и активной политической силой, сопоставимой по влиянию с элитными группировками во власти. Если инициатива организаций гражданского общества соотносится с намерениями элиты, то такая инициатива получает поддержку. Если нет – то инициатива, в лучшем случае, остается в памяти как громкая акция.

Пятый парадокс – люди ждут перемен, но в то же время в сознании граждан существует запрос не на изменения и реформы, а на стабильность и налаживание процессов, уже ставших привычными, пусть даже эти процессы коррупционные.

Исходя из имеющихся сегодняшних парадоксов и суммируя возможные сценарии развития ситуации, обозначились четыре ситуационные модели.

Инерционный сценарий. Инерционный сценарий является исходной основной моделью. Кратко говоря, в стране, в общих чертах, воспроизводятся сложившиеся в 2010-2011 годанеформальные «правила игры» в элите, низкая публичность и относительно низкий уровень конкуренции между элитными группировками.

Такая система известна как система «навязанного консенсуса». Консенсус может быть навязан как внешними, так и внутренними игроками.

Наиболее общими характеристиками инерционного сценария являются следующие.

В политической сфере:

- господство неформальных правил и соглашений;

- внутриэлитная, закрытая от посторонних глаз, борьба на всех уровнях власти;

- наличие наработанных коррупционных схем;

- преобладание административных каналов рекрутирования элит над публичными.

В институциональной сфере:

- выборы формально являются свободными, но остаются несправедливыми с точки зрения отбора участников и доступа к ресурсам;

- фактический контроль государства над основными СМИ;

- ключевым агентом создания и развития политических партий являются элитные группировки.

В сфере массового сознания:

- политическая активность населения введена в жесткие рамки круглых столов, возможно развитие гражданских инициатив в неполитической сфере;

- реализуется стратегия опоры власти на слои населения с наиболее низкими доходами, уровнем образования. Делается ставка на «управляемых» граждан.

Основные риски инерционного сценария:

- продолжается отчуждение от власти большей части населения и части элит;

- не создаются предпосылки для улучшения качества власти и государственного управления;

- увеличивается вероятность протестных настроений у наиболее активной и инновационной части населения, в частности – отсутствие представительства интересов нарождающегося среднего класса приведет к протестам в деструктивной форме;

- политические партии носят инструментальный характер и служат максимизации властных возможностей главенствующей элитной группировки;

- консолидированный интерес чиновничества, являющийся основой инерционной модели, оказывает тормозящее воздействие;

- слабая связь с обществом приводит к искаженному восприятию властью процессов развития в обществе.

Основные возможности инерционного сценария связаны с кажущейся стабильностью в стране. Это будет работать до того момента, когда ожидания населения (особенно в части своего благополучия) не войдут в явное противоречие с реальностью, а вялая имитация чиновниками реформ перестанет сходить им с рук.

Сценарий жесткого неконкурентного правления. Центр данного сценария заключается в полном доминировании одной элитной группировки, которая и устанавливает «правила игры».

Такой сценарий может возникнуть при неспособности справляться с внутренними проблемами и ухудшении внешних условий (обострение террористической угрозы в связи с выводом в 2014 г. военнослужащих США из Афганистана, активизация радикальных исламистов, вооруженный конфликт и др.), а также природных катастрофах большого масштаба.

Основными характеристиками данного сценария являются следующие.

В политической сфере:

- формирование главенствующей, достаточно монолитной элитной группировки, связанной общими политическими и экономическими интересами и директивно устанавливающей правила для других групп;

- конкуренция возможна под контролем главной группы и только за ресурсы и статусные должности;

- политическая конкуренция полностью переходит на непубличный уровень;

- административные каналы рекрутирования элит становятся единственными.

В институциональной сфере:

- наделение президента или премьер-министра исключительными полномочиями, ставящими его вне системы «сдержек и противовесов»;

- снижение роли парламента и правительства;

- создание партийной системы с доминирующей партией, по своей сути – однопартийной системы.

В сфере массового сознания:

- пассивное «заглатывание» населением принимаемых властью решений;

- игры на образах «врага», «осажденной крепости» при акценте на патриотические чувства через связь с героическим историческим прошлым;

- управление массовым сознанием через контроль и жесткое регламентирование СМИ;

- смещение фокуса внимания с экономических и социальных проблем на вопросы безопасности и чрезвычайные ситуации.

Основные риски реализации этого сценария представляют собой усугубленные риски инерционного сценария с одной разницей. В условиях жесткого сценария происходит демонтаж системы политического представительства. Легитимация жесткого стиля потребует оправдания жестких форм правления. Данный подход потребует смены формата отношений с международным сообществом в связи с окончательной утерей статуса «островка демократии».

Возможности связаны с «зачисткой окостеневшего» чиновничества.

Ключевое значение приобретет политико-экономический курс главенствующей элиты. Качество политико-экономического курса будет пропорционально качеству и ориентации победившей элиты. Содержание и реализация такого курса связаны с «жестким» подавлением оппонентов, цензурой в СМИ и другими подобными методами.

Серьезная проблема такого сценария заключается не столько в авторитаризме, а сколько в слабости действий элит по модернизации страны. В случае развития ситуации в рамках данного сценария становятся закономерными очередной политический кризис и внеочередная революция.

Сценарий управляемой конкуренции. Из провозглашенной приверженности к проведению «чистых» президентских выборов наиболее логичным представляется сценарий управляемой конкуренции. «Чистые» выборы предполагают легитимность конкуренции элитных группировок за власть.

При ситуации конкуренции нескольких элит возрастает значимость поддержки масс как средства борьбы за власть. Следовательно, у элитных группировок появляются стимулы для мобилизации политического участия граждан, перевода кулуарной межэлитной борьбы в публичную плоскость.

Основные характеристики сценария управляемой конкуренции.

В политических сфере:

- в публичном пространстве функционирует несколько конкурирующих элитных группировок, каждая из которых объединена общими политико-экономическими интересами, мировоззренческими и поколенческими характеристиками;

- размежевание между элитами проходит по линии «проектного видения» будущего страны;

- усиливается публичность конкуренции;

- расширяются каналы рекрутирования в элитные группировки.

В институциональной сфере:

- снижается роль президента и премьер-министра;

- возрастает роль парламента и правительства;

- в партийной системе складывается следующий формат: 2-3 ведущие партии от ключевых элитных группировок и небольшое количество партий, борющихся за преодоление минимального порога голосов для прохождения в парламент.

В сфере массового сознания:

Инертность и неустойчивость массового сознания делают этот сценарий малопредсказуемым по своим последствиям. Эта особенность стала основной предпосылкой провала всех партийных проектов, за исключением проектов «партия – предвыборная машинка».

Реализация этого сценария возможна при опоре элитных группировок на политически активных граждан без попытки привлечь более широкие массы населения.

Основные риски связаны с временной утратой стабильности и «раскачиванием лодки» в борьбе за власть в условиях слабой гражданской культуры и отсутствия традиций добросовестной конкуренции между элитами.

Возможности данного сценария связаны с формальной институционализацией политической системы, снижением ее «теневого» компонента – кулуарных договоренностей и далее с переходом к сценарию развитой демократии.

Основной вектор движения в рамках данного сценария - «от дестабилизации к стабилизации».

Проблема реализации заключается в придании сценарию достаточной «инерции» для того, чтобы она стала стабильной и необратимой. Для этого необходимы время и отсутствие радикальных потрясений.

Сценарий «конкуренция без правил». «Конкуренция без правил» не является самостоятельной долгосрочной альтернативой развития. Данный сценарий по определению не стабилен. В то же время такой сценарий является вполне реалистичным переходным состоянием в рамках описанных предыдущих трех сценариев. Это ситуация очень жесткой борьбы между элитными группировками в условиях слабости как формальных, так и неформальных политических институтов. Набор инструментария широк и разнообразен: от переговоров до открытого подавления оппонентов.

Вместо заключения. Перестановка мест политических слагаемых в Кыргызстане поставит перед элитами выбор одного из сценариев действий.

Выбор любого сценария действий будет апеллировать к трем основным посылам.

Первый посыл – муссирование межэтнических отношений. На сегодняшний день не существует механизмов перевода сформировавшихся основ межэтнических отношений в позитивное русло. Так как свято место пусто не бывает, развитие получат механизмы консервации и сохранения конфликтогенности. 

Второй посыл – усиление деления людей по признакам их родового происхождения. В условиях отсутствия общегосударственных интересов на первое место выходят клановые интересы, опирающиеся на родовые источники. 

Третий посыл – поиски во внешней политике очередного «старшего брата». Отсутствие внешнеполитических интересов Кыргызстана приведет к возрастающему влиянию других государств на элитные группировки страны, что не всегда соответствует ожиданиям и интересам простых граждан.

Резюмируя имеющиеся в стране парадоксы, сценарии и посылы, приходится констатировать, что события 2012 года будут напоминать минное поле, на котором каждый стоит на мине и предпринимает попытки сойти с нее. Проблема заключается в том, подорвется он/а сам/а или взорвет всех остальных.

Армен Арутюнян: Я благодарю за оптимистические итоги наших докладчиков. У меня в рамках всего, что вы сказали, такой вопрос: насколько реальна в стране возможность перехода к изменению формы правления и перехода вновь на рельсы персонифицированной власти?

У меня складывается впечатление, когда я рассматриваю и читаю те материалы, которые печатаются в Кыргызстане, что путаются два понятия: «стабильность» и «застой». Иногда некоторые процессы, некоторые возможные концепции оправдывают возможность стабильности ситуации, хотя стабильность возможна только в открытой системе и в условиях демократии, потому что она дает возможности, социальные лифты работают, и этот процесс продвигается, а то, что понимаем под стабильностью, на самом деле это концепция развития «застой – взрыв – застой – взрыв».

Чолпон Джакупова: У нас с этим пониманием нормально в стране, главное, чтобы у вас это понимание было. 

Валентин Богатырев: На мой взгляд, это два взаимосвязанных вопроса. Знаете, у меня нет оптимизма по поводу того, что мы не повторим прошлое. Судя по тому, что происходило в этот год, когда у власти были люди, совершившие победу над авторитаризмом, над авторитарным режимом, те подходы и те технологии, которые они использовали в политической сфере и во многих других, ровно ничем не отличаются от того, что было до них. На мой взгляд, последние выборы это тоже подтвердили. Другой вопрос, что, может быть, по-другому и быть не могло, но, тем не менее, это так. То есть реального состояния и ощущения того, что общество уже готово работать и жить по-другому, сопротивляться этому  у меня нет.

Я смотрел, с каким восторгом эти ребята из местных боролись с Мадумаровым, например, на севере, то есть когда они делали явку, они считали, что они правы. Они были убеждены в том, что они делают благое дело, потому что цель, которая у них была – не допустить прихода южан или бакиевцев, если хотите, она оправдывала любые средства. В обществе до сих пор существует убеждение, что цель оправдывает средства. А пока это так, мы будем каждый раз двигаться в том режиме, который вы упомянули, то есть нарастание авторитаризма - взрыв - нарастание авторитаризма - взрыв. Мы будем делать так еще и потому, что никто из руководителей этой и предыдущей власти не проектирует будущее и не закладывает в системную программу изменения, которые могли бы в итоге поменять общество. Конечно, не знаю, что за парень этот Темирбек Асанбеков, но у него был хороший слоган на предвыборной кампании: «Правда и только спасет Кыргызстан». К этому мы пока еще не готовы.

Адиль Турдукулов: Я считаю, что избрание Атамбаева в качестве лидера обусловлено тем, что люди голосовали больше не за личность Атамбаева, а за сохранение стабильности в стране, как бы мы ни понимали это слово.  Задача Атамбаева заключается в том, чтобы этот запрос общества удовлетворить. Каким образом это может быть сделано? Наиболее острая проблема сейчас – это «север-юг», об этом спикеры, к сожалению, не сказали. Задача Атамбаева - сделать шаги, которые эти противоречия снимут.

Первоочередные шаги, которые необходимо сделать, учитывая вопросы уязвимости безопасности на юге страны, - дислоцировать правоохранительные органы и силовые ведомства на юг страны и создать более широкую коалицию, большое правительство с учетом всех фракций, которые есть в правительстве, включая фракцию «Ата-Журт» и те основные политические силы, которые являются оппонентом нынешней власти, которая находится вне стен парламента, для того чтобы сохранить единство страны.

И пожелание для будущего главы правительства и избранного президента страны - не менее половины рабочего времени он должен находиться в трех южных областях республики, это будет очень хороший показатель того, о чем говорил сам Атамбаев, то есть единство, это действительно будет реализация единства в действии. Вот такие простые шаги, которые бы наша организация рекомендовала.

Олех Процек: У меня один вопрос по поводу институционального устройства. Это связано с тем комментарием, который высказали о юге и севере. Вы сказали, что президентские выборы всегда раскалывают страну на север или юг. Есть такая тенденция, выбирают одного человека, если в стране есть сильные региональные различия, то очень часто легко организовать политический конфликт по региональному делению. Каково ваше предложение: переход полностью на парламентскую систему, создание коллективного президентства или есть какие-то другие институциональные варианты решения этой проблемы? То есть проблема будет при любом варианте, потому что и структурно юг и север отличаются, и это всегда будет в политической жизни, но проблема, как это организовать в более конструктивном русле.

Валентин Богатырев: Я вообще считаю, что в этой стране президент не нужен, нет президента, нет проблемы, как говорил известный персонаж. На самом деле мы расходимся в оценке этой конструкции, поскольку во всем мире президенты есть, и они являются такими рудиментами монархии. Были монархии, потом появились президенты, причем, как правило, там, где монархии были сильные, президенты появились слабые. Может быть, я ошибаюсь. То есть первый выход – необходимо ликвидировать позицию президента и перестать за этот приз бороться. Означает ли это, что это будет в парламентской республике, не знаю, потому что не хочу барахтаться в рамках этих терминов. Я вам скажу так, это должна быть премьерская республика, и в этом смысле лидером должен быть премьер-министр, представленный той партией, которая побеждает на выборах. Это один из способов.

Второе, о чем можно говорить, это о том, что регионализм – это в достаточной степени искусственная конструкция, потому что реально кыргызское общество делится совершенно по-другому. Оно делится более сложным образом, и там нет такого однозначного деления на север-юг. Это означает, на мой взгляд, что следовало бы вообще избавиться от этого административно-территориального деления, фиксирующего север и юг, условно говоря, наличия нескольких южных областей и нескольких северных областей. То есть вот эти крупные формирования регионального характера должны быть убраны и на их место поставлены более дробные формирования, по соответствующим принципам объединяющие какие-то районы. Например, по принципам их экономического развития и так далее. Это второе, что, на мой взгляд, можно было бы сделать, чтобы с этим делом закончить.

И еще одна достаточно шуточная вещь, один мой знакомый давно говорил, что необходимо просто собраться и договориться о том, чтобы каждый род правил по одному году. Вы зря смеетесь, потому что, например, в Малайзии похожая система. Там, по-моему, девять родов, и они правят по одному году. Возможна такая система. Она, правда, связана с тем, что мы должны доверять, потому что на Востоке, вы знаете, через это время «или шах умрет, или ишак сдохнет», поэтому никто не верит и никто не в состоянии так стратегически закладывать все эти вещи.

Армен Арутюнян: Я как специалист конституционного европейского права могу точно сказать, что в системе сдержек и противовесов без главы государства трудно будет обойтись. Во-вторых, а что мешает впоследствии, если это будет премьерская республика, чтобы вокруг премьера опять не происходили те же события, что происходят вокруг президента. Я думаю,  просто можно поменять формат партийной и избирательной системы.

Я могу привести пример европейского парламента, поскольку там все более стараются идти по пути консолидации  и имения партийных систем континентального свойства. Есть такая система поощрения. Скажем, если партия, та или иная фракция состоит из представителей пяти стран, то пять человек достаточно, чтобы они стали фракцией и имели бы те полномочия в парламенте, которые достаточны. То есть они косвенно поощряют…, потому что при парламентарной системе без таких побочных мотиваций  попросту страна может оказаться в ситуации, когда будут две большие партии, одна южная, другая северная, они будут бороться за пост премьер-министра. В международном опыте есть такие моменты.

Может быть, партийную систему нужно переформатировать через такие косвенные мотивирующие механизмы, чтобы они становились более общекыргызстанскими, а не партии севера и партии юга. И организовывать в этом составе, причем в идеологическом составе, чтобы люди не смотрели на то, что это юг и север, а смотрели, что кто-то, например, социалист, кто-то – сторонник либеральной системы. То есть тут должно быть идеологическое направление и партийное переформатирование, чтобы она была более общекыргызстанская, скажем, социал-демократическая партия, там есть люди и с юга, и с севера.

То есть европейский парламент в этом смысле со своими особенностями может быть хорошим примером, там есть механизмы, которые можно будет использовать, потому что Кыргызстан - не единственная страна, которая встречается с проблемой регионализма. Не надо рассматривать Кыргызстан как страну, которая уникальна своими проблемами и никак не может их преодолеть. Эти проблемы есть во всех странах. У Кыргызстана есть очень много общего с другими постсоветскими странами. Скажем так, те выборы, которые прошли в Кыргызстане, для стандарта постсоветских стран, я скажу вам откровенно, достаточно хорошие, во всяком случае, это все прошло намного спокойнее, чем могло произойти в условиях постсоветских стран. Есть страны, которые преодолели эти проблемы, можно изучить их опыт. Нет непреодолимых проблем по курсу регионализма Кыргызстана, просто нужно сесть за стол переговоров, и должна быть политическая воля.

Чолпон Джакупова: По поводу тяги к стабильности. В нашей стране референдум и условия, в которых этот референдум проводился, созданы искусственно, они дважды сработали, первый раз - во время референдума и второй раз - сейчас, просто на фоне июньских событий сейчас какие бы нарушения ни были, международные организации говорят: «Слушайте, крови-то нет. Да Бог с этими стандартами ОБСЕ, хорошо они прошли». Меня это, если честно, пугает, и это пугает меня вот в связи с чем. Я не соглашусь с Валентином Борисовичем по поводу оценки того, что эти выборы ничем не отличаются от предыдущих. В целом, в общем, да. Но, вместе с тем, появились очень опасные новые вещи, которые будут определять тенденции, способы и методы политической борьбы в будущем.

Для меня, например, чрезвычайно интересным кажется то, что в период правления  Акаева, Бакиева никогда не было такого откровенного лишения конституционных прав посредством законодательства. По сути дела, по разным оценкам, от 30 до 50 процентов, это они сделали через ограничение одного из конституционных прав, права на свободное волеизъявление, они это сделали посредством списка. То есть, кто не включен в список избирателей, лишен этого права. Точно так же, как в свое время судей Верховного суда отправили в отставку просто объявлением в газете, здесь просто списком. И ничего. В этом смысле фантазия у них работает. В какой стране такое бывает? Были ликвидированы институты, которые могли бы стоять на защите конституционных прав, то есть Конституционный суд. Когда через закон ограничили мои права, у меня отсутствуют институты, куда я могла бы пойти и подать заявление  на неконституционность этих нормативных актов. Все, мне некуда апеллировать за защитой своих прав.

Третье новшество - это то, что появились военизированные формирования, и была попытка их законодательного оформления. Впервые они появились,  если вы помните, еще в прошлые выборы. То есть во время последних парламентских выборов революционеры поняли, как это успешно сработало, и благодаря чему, то есть вот этим накачанным ребятам, набирались голоса. Они сказали, что у них есть дружины, и захотели потом через законы легализовать их вооружение, просто эта попытка в тот раз не прошла. Это значит, что политические оппоненты друг у друга учатся при полном отсутствии политической культуры. Я не знаю, что дальше будет.

Четвертое новшество - это то, с чего  начала, это рост не то страха, не то влияния внешнего фактора. То есть мотивация, наверное, может быть вот такая: «Слава Богу, что в этой стране в очередной раз не жахнуло, и не было моря крови, провели какую-то там очередную акцию, поэтому мы закроем глаза на все нарушения, которые не сопровождались реками крови». То есть глаза на эти нарушения закрываются. Если бы такое сотворил Аскар Акаевич, я не знаю, что было бы. Был бы ужас. Сейчас это сходит с рук. Но есть еще некая такая внутренняя борьба, вроде бы еще неудобно говорить о том, что выборы прошли или что-то прошло в соответствии со стандартами или демократично и так далее, вроде еще как бы неудобно это публично говорить, поэтому появились вот такие формулировки, что это гораздо лучше, чем мы ожидали. Я «балдею» от таких формулировок. Это формулировки, которые в стандартные отчеты вообще нельзя включать по логике вещей.

Валентин Богатырев: Хилари же сказала, что демократия – это процесс.

Чолпон Джакупова: Если они будут так над нами экспериментировать, процесс, может быть, и останется, нас уже не будет. Эти четыре новшества - это не просто тенденции, это тенденции, которые приняли устойчивый характер. Это происходит на уровне всей страны, мне кажется, что в будущем, если новой администрации все-таки не удастся пойти на очень радикальные методы переформатирования устройства власти, то появится тенденция к радикализации политической борьбы. Это будет, как сказал Шерадил, то, что выбора нет, либо нас взорвут, либо мы сами себя взорвем. Какое счастье, что все, кто здесь сидит, не юристы, которые ходят каждый день в суды. Вы себе не представляете, что это такое. Профессия юриста в этой стране потеряла всякий смысл.

Дамира Ниязалиева: Когда я увидела тему данного Круглого стола, мне захотелось прийти и послушать людей, которые здесь собрались. Было бы здорово услышать ваше мнение, и если бы вы подсказали, как выйти из ситуации. То есть, как таковой плохой ситуации нет, но есть напряженная обстановка. Было бы здорово, если бы здесь присутствовали представители ЦИК, органов местного самоуправления. Потому что в таком же формате и плюс кандидаты в президенты мы в парламенте проводили Круглый стол и пришли к выводу, что самое плохое, что произошло в результате выборного процесса, это нарушения, которые были допущены по спискам избирателей. В связи с этим в Жогорку Кенеше принято решение, что сегодня ЦИК по законодательству отвечает за списки, и вообще всю ответственность за выборы полностью берет на себя Центральная избирательная комиссия.

Сегодня еще преждевременно говорить о том, были или не были какие-то нарушения, результатов выборов еще нет. Конечно, есть какие-то нарушения, но я думаю, эти нарушения всегда были, есть и будут. Как говорится, сколько людей, столько фантазии, столько придумывания всяких идей по поводу того, как выйти из ситуации.

Я бы хотела отметить, что когда в парламенте рассматривался новый законопроект по избирательному праву, я была против его принятия. Я говорила законодателям о том, что три месяца - очень короткий срок, чтобы отработать этот закон, его механизмы. Я считаю, что весь кавардак, который получился со списками, – это результат неотработанного процесса, механизма нового законодательства. Вы знаете, что по старому законодательству у нас проходили не одни выборы, оно было отшлифовано. Но сейчас большие нарекания именно по спискам. Прежде чем прийти сюда, я позвонила в ЦИК Кадырбекову, который отвечает за списки, и спросила, сколько людей не вошло в список. Он сказал, что это не может быть большая цифра, 10–20 тысяч, но не более. Я думаю, что они сегодня работают над всеми заявлениями, которые пришли в ЦИК.

По законодательству заявления можно было подавать в течение двух дней. Я сама была свидетелем того, что многие люди с большим негодованием, недоумением искали себя в списках, но так и не находили. Я не думаю, что это было преднамеренно, потому что преднамеренно, как это обсуждают некоторые политики, это сделать практически невозможно. В связи с чем, я думаю, в ближайшем будущем, то есть через день-два, они четко скажут, сколько людей не вошло в списки и почему. Самое плохое то, что люди писали заявления в течение этого дня, в течение дня можно было дать избирателям возможность проголосовать. Я предлагала, говорила о том, что раньше суд тут же выносил решение, чтобы как-то это сделать. То есть таких механизмов не было.

Сейчас это очень сильно муссируется, и только по этой причине раскачивается лодка стабильности в нашей стране. Я думаю, что ЦИК должен нести полную ответственность, а также по фактам, которые сейчас будут выявляться, должны принимать решения правоохранительные органы и ЦИК. Только после того, как будут аргументированы доказательства нарушения Кодекса, нарушения Закона, только тогда можно говорить о том, есть нарушения или их нет.

При любом раскладе сегодня нам нужна стабильность, и не повторим ли мы прошлое, как сказал господин Богатырев, это самое главное. Я думаю, сейчас все наше общество, весь народ должны с пониманием отнестись к тому, что Кыргызстан - на пути всех реформ, которые сейчас проводятся и, конечно, есть проблемы. 1 миллион 170 тысяч голосов - это внушительная цифра. Было бы хорошо, если бы политики-кандидаты не раскачивали лодку и поставили свои амбиции на второй план, а спокойствие народа и стабильность страны были бы на первом месте. В принципе, простой народ на сегодня таких ярых, радикальных требований не выдвигает, народ хочет, чтобы ему объяснили, почему люди не смогли использовать свое право.

Здесь было сказано по поводу нарастания авторитаризма и взрыва. Я думаю, этого не произойдет, если будет все нормально, и президент в нашей стране не пойдет на авторитаризм, на изменение Конституции, на роспуск парламента. Я думаю, этого не будет, кроме того, у нас Конституция написана так, что там этого не предвидится. По поводу коалиции, да, возможно, будет новая, возможно, останется старая, но, я думаю, от этого плохо не будет. Однозначно то, что поменяется кабинет министров. При изменении кабинета министров, при раскладе политических сил обязательно будет учтен региональный баланс.

Я бы хотела сказать о том, что, хотим мы этого или не хотим, но простой народ голосовал по региональному принципу. Мы это должны признать. Хотя 30 процентов голосов, полученных Атамбаевым на юге, говорят о том, что, какой бы президент ни был, он должен все доказать своими делами. Возможно, за такой срок – 9 месяцев - экс-премьер-министр смог доказать, что, несмотря на то, что он «северный», он сможет сделать для Кыргызстана все.

Уважаемые участники, спасибо вам за то, что вы говорите о том, что будет завтра, какие есть предпосылки, но все-таки мы должны предполагать хорошее и стремиться к этому, чтобы не было вчерашнего.

Улан Рыскельдиев: Я бы хотел сказать по докладу Валентина Борисовича. Это очень интересно, доклад идет по свежим следам анализа той кампании, которая прошла. Для всех нас было бы полезно знать, какие ошибки были допущены, о которых сказал Валентин Борисович, и почему получился такой результат, когда страна четко разделилась по итогам голосования. Если построить график, то видно, что на севере Ташиев и Мадумаров набрали меньше одного или полутора процентов. Но фраза Валентина Борисовича о том, что 90 или 80 процентов - результаты еще советские, это радует, что у нас еще остались люди, которые голосуют, верят.

Я хочу сказать о том, какую особенность я заметил в этой выборной кампании. Кампании Ташиева и Мадумарова, видимо, выстроены как по одному лекалу. Я не думаю, что они не знали, какую кампанию ведет штаб Атамбаева, этого не скроешь, все друг друга знают. Но они не смогли перестроиться. И для меня это было непонятным, потому что было видно, что они идут вниз.

И еще один момент. В этой кампании были мало выражены религиозные факты, на которые очень многие рассчитывали, думали, что это случится.

Другой момент, экономический. Южные элиты, которые присутствуют на юге, возможно, в результате июньских событий достаточно ослабли и не смогли хорошо вложиться в своих кандидатов. Но надо учесть, что еще не завершен передел собственности после тех перемен, которые произошли. И вхождение Кыргызстана в Таможенный союз в ближайшие годы все связывают с именем Атамбаева. Бизнесмены - народ практичный, они все это посчитали, взвесили.

Но я согласен с Валентином Борисовичем, что на выборах победил такой фактор, как страх перед революцией. Исходя из этого люди выбирали не будущее, а боялись повторения прошлого.

Что касается ликвидации должности президента. Через парламент можно было выбрать коллективного президента, какой-нибудь президентский совет или еще что-то.

Что касается Закона о выборах. Текебаеву нужно сразу дать медаль «Заслуженный юрист КР». Просто тот вариант, что за границей могут голосовать только те мигранты, которые поставлены на консульский учет, отсек сразу всех, практически никто голосовать не мог. Проголосовало фактически три тысячи человек.

Чолпон Джакупова: Я вообще не могу понять, как ЦИК собирается подводить итоги, если у них нет списка тех лиц, которых фактически не допустили к голосованию. Я подсчитала, что по округу только 5 процентам от общего числа тех, кто стоит на консульском учете, было предоставлено право голосовать.

Эдиль Осмонбетов: У меня такой вопрос к Валентину Борисовичу. Выборы состоялись, внешние игроки как-то участвовали в этом процессе или нет? Это надо учитывать, хотя все международные организации говорят, что нет. И второй вопрос, почему все кандидаты, не имея официальных данных ЦИК, чуть ли не в этот день стали давать пресс-конференции, выступать и так далее. Каково ваше мнение по этому поводу?

Валентин Богатырев: Что касается реакции кандидатов, она вполне естественная. Мне сейчас прислали СМС, что Ташиев отказался от манифестаций. Эта реакция вполне естественна, потому что они были шокированы результатами, которые получили на юге. Они прекрасно знали, что будет происходить на севере, они знали, что делает штаб Атамбаева. Но что так произойдет на юге, они были шокированы этим фактом. Первая мысль, которая у них была, «это невозможно».

Что касается внешнего фактора, то, на мой взгляд, на удивление на этот раз никто не участвовал. Конечно, и в России, и в Казахстане, и в Узбекистане было много желающих поучаствовать, но, видимо, они научены горьким опытом. По крайней мере, мне очень многие россияне, в том числе и политики, говорили о том, что не хотят повторять старых ошибок. Они говорили о том, что больше не хотят вкладываться в какого-то одного человека, который потом обманет их, поэтому они подождут и посмотрят, чем это все закончится.

Адиль Турдукулов: Я согласен с Валентином Борисовичем, что на эти выборы нужно смотреть более широким взглядом, это связано и с результатами выборов, так как власти никакого давления по снижению результатов выборов по отношению Мадумарова и Ташиева не делали. Понятно, что были вопросы по тому количеству, что обеспечило Атамбаеву победу в первом туре. Ташиев и Мадумаров не переступали черту недовольства именно избирателей. Возможно, в связи с этим связана и не очень сильная активность избирателей, потому что в целом они понимали, что их около 500 тысяч и не больше. По результатам прошедших парламентских выборов люди тоже анализируют эту ситуацию. Но 500 тысяч избирателей – это большое количество, и в любом случае Атамбаев должен будет апеллировать и к этим людям. В любом случае, будут происходить митинги или не будут, но накал напряженности во многих головах будет оставаться. Поэтому шаги Атамбаева должны быть не очаговые, не локальные, а более широкие. Может быть, аналогия не очень хорошая, но после теракта в Беслане Путин провел реальные политические реформы. То есть должны быть политические реформы.

Я не согласен с тем, что сказал Валентин Борисович, может быть, внешние игроки не очень активно работали, но внутренние кандидаты очень активно работали на внешних игроков. Когда они во время избирательной кампании говорили о вхождении в Таможенный союз, они же работали не на нас, а на внешних игроков. Когда Атамбаев сказал о 2014 годе и базе. В Москве это услышали. Возможно, это еще показатель того, что Москва и Вашингтон не до конца верят тем обещаниям, которые они дают кулуарно, и они обязывают тех кандидатов, которые участвуют в избирательной кампании, публично брать на себя обязательства. Возможно,  с этим и связано то, что они не признали легитимность выборов, но признали то, что выборы состоялись.

Мээрим Шамудинова подвела итоги Круглого стола и поблагодарила участников.  

Данный Круглый стол был организован в рамках проекта «Школа молодых избирателей» при поддержке Представительства Internews Network в Кыргызстане.

Вернуться на главную / Версия для печати