Стенограмма Круглого стола: «Уроки 2011 года»

 24.01.2012

18 января в Институте общественной политики прошел Круглый стол на тему: «Уроки 2011 года».

Модератор: Мээрим Шамудинова, Институт общественной политики

Спикеры:

Эрлан Абдылдаев, директор Представительства Британского Института по освещению войны и мира (IWPR) в Кыргызстане
Валентин Богатырев, руководитель аналитического консорциума «Перспектива»
Динара Ошурахунова, лидер Коалиции «За демократию и гражданское общество»

Участники:

Абдыкадыр уулу Бектур, председатель ОО «Керек KG»
Бакыт Аккеизов, независимый эксперт
Армен Арутюнян, региональный представитель для ЦА Управления Верховного комиссара ООН по правам человека (УВКПЧ)
Бактыяр  Асанов, студент КНУ
Чубак Бойконов, представитель ОФ «Кыргыз Нуру»
Чарльз Бакстон, региональный представитель Международного центра по обучению и исследованию НПО (INTRAC) в Центральной Азии
Уларбек Бакырдинов, член ПП «Алаш-Ордо»
Кубанычбек Борбиев, представитель молодежного крыла ПП «Республика»
Чолпон Джакупова, директор ПК «Адилет»
Сайракан Жунушева, гражданский активист с. Беш-Кунгей
Ибраим кызы Назира, студентка КНУ
Алмаз Исаков, ассистент программы гражданского образования Молодежной Правозащитной Группы (МПГ)
Суймонкул Исматиллаев, студент КНУ
Жениш Кадракунов, проректор Дипломатической академии МИД КР
Эльтуран Кадыркулов, студент БГУ
Урмат Каныбеков, студент КГЮА
Мурат Кошмуратов, председатель ОФ «Архитектура Мира»
Олег Порваткин, представитель ОФ «Кыргыз Нуру»
Мария Раснер, директор Представительства Internews Network в КР
Улан Рыскелдиев, председатель Наблюдательного Совета Фонда «Сорос-Кыргызстан»
Майрам Сыдыкова, гражданский активист с. Беш-Кунгей
Нина Тезина, представитель АЦПГО
Татьяна Третьякова, директор Института гуманитарного проектирования
Элира Турдубаева, младший научный сотрудник КТУ «Манас»
Адиль Турдукулов, председатель ОФ «Фонд Прогресса»
Огнян Чампоев, глава политического отдела Представительства Европейского Союза в КР
Лидия Шульгина, исполнительный директор Центра социальной интеграции

СМИ:

Аскар Акталов, ИА «Knews»
Ирина Байрамукова, Times of Central Asia
Насира Баратбаева, главный редактор сайта «Открытый Кыргызстан»
Ислам Дуванаев, ИА «КирТаг»
Самат Качкынов, 5 канал
Адилет Мамбетов, «Биринчи Радио»
Григорий Михайлов, ИА «Regnum»
Тынчтык Нурбеков, ТРК «Пирамида»
Дарья Подольская, ИА «24.kg»
Ольга Семенюта, ТРК «Пирамида»
Ширин Торогельдиева, ИА «Кабар»
Анна Яловкина, Интернет-редакция газеты «Вечерний Бишкек»

Мээрим Шамудинова обозначила тему Круглого стола и представила спикеров.

Эрлан Абдылдаев: Здравствуйте, уважаемые участники Круглого стола. Мое краткое выступление будет посвящено некоторым внешнеполитическим итогам Кыргызской Республики в ушедшем 2011 году.

Как все вы прекрасно знаете, в 2011  году Кыргызская Республика, в основном, была поглощена решением внутриполитических проблем, таких как стабилизация политической и экономической ситуации в стране, определением или, вернее, перераспределением властных полномочий в рамках новой парламентской системы и, наконец, под занавес года - проведением президентских выборов и первой мирной конституционной передачей президентских полномочий.

Накал внутриполитических страстей, как всегда, был запредельным. Однако надо признать, что вновь отстраиваемая политическая система, хотя и давала сбои, но в целом позволила пройти этот непростой год без  очередных «исторических» потрясений, во всяком случае, постепенно стали вырабатываться, пусть не так быстро и эффективно, как хотелось бы,  механизмы решения проблемных внутриполитических вопросов. 

На этом фоне внешнеполитическая деятельность страны как бы отошла в тень. Остро стоявшая в 2010 году проблема - признание со стороны внешнеполитических партнеров легитимности новых властей Кыргызстана - была постепенно снята в результате проведения референдума и парламентских выборов, которые, пусть и с некоторыми оговорками, были признаны со стороны мирового сообщества и ключевых партнеров Кыргызстана.  Вместе с тем, в 2011 году заметной активизации внешнеполитических и внешнеэкономических отношений не произошло, так как, по всей видимости, внешние партнеры страны ждали итогов президентских выборов в Кыргызстане. Можно сказать, что это была «естественная пауза», которую взял и Кыргызстан, и его внешнеполитические партнеры в ожидании полного формирования  и легитимации властных структур в стране и определении внешнеполитических приоритетов нового кыргызского руководства.

До завершения президентских выборов и кыргызские руководители, и их зарубежные партнеры предпочитали избегать принятия конкретных и однозначных решений  по ключевым внешнеполитическим вопросам, уводя по времени их за рамки 2011 года. Состоялось несколько визитов на уровне премьер-министра в Кыргызскую Республику, высшие кыргызские руководители также совершили небольшое количество зарубежных визитов. Данные визиты носили скорее протокольный характер, каких-либо прорывных договоренностей не было заключено.

В целом, в области внешней политики в течение всего года руководство страны в лице президента переходного периода, премьер-министра неоднократно заявляло, прежде всего, о стремлении к отстаиванию национальных интересов, сохранению дружественных добрососедских отношений с сопредельными государствами,  поддержанию сбалансированных, взаимовыгодных открытых отношений со всеми  центрами мировой политики.

Однако в международной повестке дня страны по-прежнему остро стоит вопрос восстановления политического доверия со стороны внешнеполитических партнеров, которое было утеряно в предыдущий период. Это было обусловлено резкими «революционными» сменами власти в Кыргызстане, сложностью, непредсказуемостью и нестабильностью внутриполитической ситуации в стране, отсутствием в течение определенного времени легитимных органов власти, а также видимыми и скрытыми противоречиями внутри властных структур страны и рядом других факторов.

Данный восстановительный процесс - более болезненный и долгий по времени и, самое главное, требует постоянных целенаправленных усилий и политической воли со стороны высшего политического руководства страны.  Все это  привело к значительному сужению  поля внешнеполитического маневрирования Кыргызстана, которое сегодня ограничено взаимоотношениями с небольшим кругом стран и по небольшому кругу вопросов, причем в большинстве случаев Кыргызстан является ведомым партнером. Следует признать, что по-прежнему позиции страны в двустороннем формате, а также в международных и региональных организациях значительно ослабли,  отменена или находится в приторможенном состоянии реализация ряда проектов с внешнеполитическими партнерами.

Вместе с тем, в течение 2011 года прослеживались определенные подвижки во   внешнеполитическом курсе. Президент переходного периода, премьер-министр, лидеры политических партий делали заявления по некоторым вопросам внешней политики, особенно в преддверии важных внутриполитических событий. Это касалось, прежде всего, вступления в Таможенный Союз, транзитного центра в аэропорту Манас, строительства  железной дороги Китай-Кыргызстан-Узбекистан, развития отношений с соседями по центральноазиатскому региону и ряду других проблем. Как отмечают многие эксперты, такие заявления носили преимущественно временный, конъюнктурный характер, больше рассчитанный на консолидацию внутриполитической поддержки, нежели чем на реальное решение тех или иных проблем.

Одними из важнейших проблем в сфере внешней политики в 2011 году, которые переходят и на 2012 год, являются размытость и нечеткое толкование конституционного положения о том, кто определяет основные направления внешней политики страны согласно Конституции 2010 года. Если в 2011 году при президенте переходного периода данное положение в силу ограниченности сроков нахождения президента переходного периода у власти не вызывало сильных противоречий и противостояния, то с избранием нового президента данное положение, по всей видимости, обострит борьбу.  

Разнобой в позициях по внешнеполитическим вопросам со стороны партий, входящих в коалиционное большинство, их различная внешнеполитическая ориентация привели к недопониманию и к некоторому охлаждению отношений с рядом внешнеполитических партнеров, многие из которых предпочли занять выжидательную позицию до окончательного прояснения расклада внутриполитических сил в стране. При этом наиболее пострадали торгово-экономические проекты с рядом стран Европы и Азии, многие из которых были отменены или их реализация отложена на более поздние сроки. Ряд иностранных частных инвесторов вовсе принял решение о сворачивании своих проектов в Кыргызстане и выводе капитала из страны. Согласно статистическим данным КР, 2011 год,  как и предыдущий 2010 год, стал не самым лучшим  с точки зрения привлечения и использования иностранных инвестиций за последнее десятилетие.

Данное обстоятельство говорит в пользу единой позиции, необходимой последовательности и предсказуемости, своего рода восстановления «единоначалия» в сфере внешней политики. Безусловно, политические партии и силы, входящие в коалицию, могут и должны иметь свою точку зрения как по вопросам внутренней, так и внешней политики. Однако, особенно в сфере внешней политики, должна быть максимальная координация, исключающая разнобой, а то и разнонаправленные инициативы. Для достижения внешнеполитических целей и отстаивания интересов страны в данной сфере  целесообразно, чтобы такая деятельность координировалась из единого центра президентом страны. 

В 2011 году в отличие от некоторых стран, притормозивших сотрудничество с Кыргызстаном, ряд стран, имеющих здесь свои «жизненно важные» интересы, напротив,  усилили взаимодействие и работу с новыми властями Кыргызстана, интенсивно укрепляли отношения не только с различными партийными объединениями, но  и с конкретными политиками с целью закрепления и расширения своих позиций в Кыргызской Республике.

В этом плане наиболее активную роль в истекшем году продолжала играть Россия.  Кыргызско-российские отношения имеют наиболее комплексный характер, сотрудничество между двумя странами развивается практически во всех областях. Неслучайно в своей инаугурационной речи президент Алмазбек Атамбаев неоднократно назвал Россию стратегическим союзником Кыргызстана. За истекший год двусторонние отношения значительно укрепились, прежде всего, в военно-политической сфере. В экономической области в результате взаимных визитов, в основном, кыргызских руководителей в Россию были определенные подвижки, сняты наиболее болезненные проблемы – поставки беспошлинных ГСМ в Кыргызстан, возобновились переговоры по привлечению крупнейших российских компаний на кыргызский рынок (Газпром – Кыргызнефтегаз, строительство ГЭС, Дастан и т.д.).

Наиболее обсуждаемой проблемой на данном направлении внешней политики Кыргызстана в истекшем году было непростое решение о вступлении страны в Таможенный Союз. Мнения политиков, экспертов, предпринимателей и простых граждан Кыргызстана разделились. Приводилось значительное количество доводов о нецелесообразности и невыгодности с экономической точки зрения для Кыргызстана вступления в Таможенный Союз.  Однако, будучи еще премьер-министром страны, Алмазбек Атамбаев, исходя из приоритетности российского направления во внешней политике, настоял, и было принято политическое  решение правительства о вступлении Кыргызстана в Таможенный Союз. Смягчение негативных последствий для Кыргызстана  такого шага планируется осуществить за счет получения некоторых преференций  переходного периода, а также свершившегося вступления России во Всемирную Торговую Организацию.

Определенное разочарование кыргызское правительство испытало в 2011 году в связи с задержкой предоставления кредита ЕврАзЭС в размере 106 млн долларов США, получение которого было внесено в бюджет страны. Причины были названы технические, однако истинные причины вряд ли были таковыми. В целом, Россия в истекшем году не только восстановила свое традиционное влияние в Кыргызстане, но значительно усилила свои позиции.

Кыргызско-американские отношения. Как показала практика последних  лет, в отсутствии экономических интересов в Кыргызской Республике, при практически нулевых товарообороте и американских инвестициях, интересы США по-прежнему  и исключительно сосредоточены здесь в  военно-политической сфере и лишь отчасти в сфере продвижения демократических ценностей. Несмотря на заявленный США вывод войск из Афганистана в 2014 году, для Вашингтона ЦТП в  аэропорту «Манас» по-прежнему остается ключевым элементом не столько американско-кыргызских отношений, сколько Северной Сети Поставок и планируемого вывода воинского контингента, а также в целом военно-политических интересов в регионе. Этим, скорее всего, объясняется та многозначительная сдержанность, которую занимали  США в 2011 году по данному вопросу.

Несмотря на различные по тональности и направленности заявления высших кыргызских руководителей по этому вопросу (полный вывод ЦТП, превращение его в гражданский транзитный центр с участием других стран, прежде всего России, данный вопрос будет решаться в 2014 году сообразно ситуации в Афганистане), американская сторона высказалась за проведение дополнительных необходимых консультаций по данному вопросу. Очевидно, что  этот вопрос по-прежнему будет оставаться ключевым в повестке дня двусторонних отношений не только в 2012 году, но и в последующие годы. В целом, кыргызско-американские отношения в истекшем году остались на прежнем уровне, при этом США сохранили стабильно высокий потенциал своего влияния.

В истекшем 2011 году Китай по-прежнему занимал сдержанную позицию в отношении внутриполитических событий в Кыргызской Республике. Турбулентность, нестабильность политической ситуации в Кыргызстане, нередко сопровождающиеся антикитайскими выпадами, особенно отмечаемые в отношении китайского экономического присутствия в стране в таких областях, как торговля и горнодобывающая промышленность, заставили Пекин притормозить и вновь пересмотреть целесообразность реализации в ближайшей перспективе намечавшихся торгово-экономических проектов. Следует отметить, что периодически проявляемая политическая нестабильность в Кыргызстане, наряду с антикитайскими выпадами, уже привела к тому, что многие региональные проекты между Центральной Азией и Китаем Пекин предпочитает реализовывать преимущественно без участия Кыргызстана, что, конечно же, не отвечает интересам Бишкека. Вместе с тем, в ушедшем году Китай традиционно выделил определенную материально-финансовую помощь и поддержал в рамках ШОС строительство микрорайона ШОС в г.Ош. Политические контакты и возможность восстановления отношений на прежнем уровне китайская сторона, по всей видимости, отложила на более поздний срок после президентских выборов и полного формирования легитимных органов власти Кыргызстана. 

В отношениях с Китаем особняком стоит вопрос строительства железнодорожной магистрали Китай-Кыргызстан-Узбекистан, который находится в повестке дня уже 15 лет. Безусловно, финансово-экономические и технические проблемы тормозят реализацию данного значительного регионального проекта. Однако затяжка по времени на столь длительный период уже показывает наличие серьезных как внутренних, так и внешних противников данного проекта, преодоление сопротивления которых потребует  значительной политической воли со стороны, в том числе, и кыргызского руководства.

В 2011 году в отличие от других стран заметно улучшились кыргызско-турецкие отношения. На данном направлении отмечался наиболее интенсивный обмен визитами на самом высоком уровне, углубились политические и торгово-экономические контакты, Турция списала внешний долг и продолжила оказывать финансовую помощь бюджету Кыргызстана. В целом за истекший год Турция вошла в первый круг внешнеполитических партнеров Кыргызстана. Неслучайно свой первый официальный зарубежный визит новый Президент Кыргызстана совершил именно в Турцию.

Наряду с другими проблемами, с которыми Кыргызстан столкнулся во внешнеполитической сфере в 2011 году, многие эксперты  также особо выделяют нарастание происламских  настроений в центральноазиатском регионе в целом и Кыргызстане в частности. Если ранее такие настроения, в основном, были характерны для  юга Кыргызстана и редко выходили за отведенные законом рамки, то в истекшем году отчетливо проявилась тенденция усиления происламских настроений на севере страны и переход наиболее экстремистских из этих движений к более радикальным действиям. Борьба с терроризмом и экстремизмом во всех их проявлениях становится не чем-то абстрактным, а постоянной насущной задачей не только спецслужб и всего общества, но и широкого международного взаимодействия и сотрудничества в регионе.

В 2011 году Кыргызстан предпринял попытку быть избранным в непостоянные члены Совета Безопасности ООН от азиатской группы на 2011-2013 годы. Пройдя ряд этапов, на заключительное голосование Кыргызстан вышел вместе с Пакистаном, которому,  в конечном счете, и уступил. Следует признать, что Кыргызстан переоценил свои реальные возможности, однако вместе с тем приобрел значительный и неоценимый опыт в проведении таких кампаний.

В заключение хочется отметить, что, несмотря на проблемы, имевшие место в 2011 году,  как ни парадоксально, прошедший год может стать поворотным в развитии страны, выходе Кыргызской Республики на устойчивую траекторию поступательного развития. Такой вариант развития событий вполне может быть реализован, но только при условии, что те немногочисленные, но значимые  позитивные тенденции внутриполитического устройства общества, заложенные в ушедшем году, получат дальнейшее укрепление.  В сфере международной политики Кыргызская Республика должна вновь расширить поле своего внешнеполитического маневрирования, вернуть себе имидж надежного и ответственного партнера, придерживающегося проведения сбалансированной, последовательной и предсказуемой внешней политики.

Динара Ошурахунова: Здравствуйте, уважаемые участники. Хочу сказать, что, может быть, оценки, которые сейчас будут озвучены, не политические, но это оценки тех наблюдателей, которые проводили мониторинг за президентскими выборами и которые были рекрутированы Коалицией.

30 октября у нас прошли президентские выборы, и сейчас, по истечении некоторого времени, можно провести черту и посмотреть, что же у нас происходит с выборами, и не только с президентскими, меняется ли избирательная система, меняется ли правосознание граждан, как люди выбирают, так же по-старому или по-новому, как ведут себя кандидаты, как ведет себя ЦИК, как ведут себя суды.

И в этом случае наша организация, которая провела наблюдения за выборами, может сделать всего несколько выводов.

Во-первых, то новое законодательство, которое было реализовано во время президентских выборов, которое было принято Жогорку Кенешем, еще недостаточно хорошо изучено, и поэтому во время президентских выборов встречались правовые коллизии. Было много споров с формированием состава Центральной избирательной комиссии, также было много споров по поводу территориальных комиссий, по поводу ответственности  системных администраторов при формировании списков избирателей, ну и, конечно же, с новой программой по составлению единого списка избирателей по стране.

В этом случае данные проблемы имели широкий резонанс, но конкретного решения по ним или каких-то уроков, наверное, пока не извлечено. Сейчас мы видим, что скоро у нас пройдут выборы в органы местного самоуправления, а проблемы с формированием, с выдвижением кандидатов, с деятельностью Центральной избирательной комиссии и так далее остаются на прежнем уровне.

Новое законодательство, которое было принято Жогорку Кенешем, содержит как проблемы, правовые коллизии, но также существует ряд позитивных норм, которые больше несут административный характер, мы хотим отметить это как положительный фактор. Создание единого списка избирателей и отмена дополнительного списка, введение дополнительного адреса, исключение системы прописки, введение видимой маркировки, упрощенный вид протокола, а также административные нововведения в виде отрывных корешков на избирательных бюллетенях, сейф-пакетов и технический способ передачи данных, протоколов с участковых комиссий напрямую в Центральную избирательную комиссию и их опубликование в режиме онлайн мы считаем положительными нововведениями, которые нужно проводить и дальше.

Нововведения помогли снизить количество «семейного» голосования, количество голосования за других лиц, помогли осуществлять контроль за волеизъявлением избирателей, и, буквально за несколько дней до выборов, запрет на фотографирование мобильным телефоном избирательного бюллетеня также помог снизить подкупы. Если мы сравним парламентские выборы с президентскими выборами, то количество подкупов избирателей было достаточно низким. Мы помним просто беспрецедентное количество подкупов во время парламентских выборов, когда избиратели напрямую называли суммы: какая партия сколько платит избирателю за голос. Во время президентских выборов таких случаев было очень мало.

Административный ресурс. К сожалению, пока мы можем говорить, что тема применения административного ресурса остается актуальным. Несмотря на то, что лидеры, которые когда-то были в оппозиции, часто критиковали прежний режим за то, что используется административный ресурс, но, придя к власти, они сами также достаточно эффективно применяют этот ресурс. Пока уроков извлечено не было, и эта проблема есть и остается.

Следующий вопрос - это, конечно же, вопрос ответственности. Несмотря на то, что у наблюдателей были большие возможности и их допускали ко всем процедурам избирательного процесса, тем не менее, по итогам наблюдений в некоторых ТИКах, на некоторых участках мы пришли к выводу, что, несмотря на то, что на отдельных участках такие фальсификации происходили, все люди, которые участвовали  в них, не были привлечены к ответственности.

Мы все с вами знаем, что ТИК Октябрьского района – это самая скандальная территориальная избирательная комиссия, на территории которой на нескольких участках было достаточно много нарушений, были «вбросы» бюллетеней. Даже после того, как на сайте Центральной избирательной комиссии были вывешены данные протоколов, мы делали сверку. Когда мы обнаружили, что на одиннадцати участках были добавлены голоса в пользу выигравшего кандидата, мы направили запросы и потребовали, чтобы по данной территории были вскрыты все сейф-пакеты и снова произведен подсчет голосов. К сожалению, мы считаем, что Центральная избирательная комиссия приняла политическое решение, она отказала во вскрытии. Это хорошо показывает то, что есть нововведения, есть возможность совершенствовать избирательную систему, но пока нет такой политической воли, чтобы действительно разбираться с нарушениями и привлекать к ответственности виновных. Мы видим, что безнаказанность в дальнейшем все равно порождает безответственность и снижает доверие избирателей к результатам.

Когда мы обратились в суд, то решение было вынесено, основываясь не на законе, а в соответствии с политической целесообразностью. Нам вообще отказали в рассмотрении, ссылаясь на то, что никаких прав избирателей нарушено не было, и Верховный суд оставил в силе решение Первомайского районного суда. То есть были все доказательства, было достаточно много свидетелей этих нарушений, однако председатель Октябрьской территориальной избирательной комиссии остался без наказания, и, более того, мы недавно узнали, что он добровольно решил сложить с себя полномочия и уйти на заслуженный отдых.

Пока участники избирательного процесса, которые участвуют в фальсификации результатов, документов и процедур, не будут привлекаться к ответственности, выборная система хорошо работать не будет.

Следующий вопрос, это деятельность Центральной избирательной комиссии. Состав ЦИК был достаточно «разношерстный», можно также сравнить новый состав ЦИК с составом, который проводил парламентские выборы, в этом случае можно сказать, что Центральная избирательная комиссия во главе с Акылбеком Сариевым была открытой и хорошо взаимодействовала со всеми участниками избирательного процесса. Состав, который был сформирован Жогорку Кенешем и президентом, проявил себя недостаточно эффективно. Во-первых, он не был открыт для общественности. Хорошего взаимодействия с Центральной избирательной комиссией у нас не получилось.

Также мы можем говорить, что, несмотря на то, что у нас было новое избирательное законодательство, избиратели абсолютно не знали, что выборы у нас проходят по новому законодательству. Мы считаем, что это тоже было большим упущением и государственных органов, и ЦИК.

Скандал со списком избирателей. О том, что список создается совершенно по-новому, и то, что избирателям необходимо специально ходить регистрироваться, на самом деле граждане мало знали об этом. Даже те избиратели, которые знали об этом, не смогли включить себя в список, что говорит о том, что, несмотря на то, что были прописаны хорошие нормы в новом избирательном законодательстве, они не были эффективно реализованы, не было конкретных механизмов. То есть не были разработаны механизмы, чтобы граждане могли включить себя в список.

Также информирование избирателей, которое было на низком уровне. Избиратели не знали, что маркировка будет видимой, по этому поводу было много недовольства. Еще, конечно же, очень многие избиратели не смогли найти себя в списках, что вызвало также большое недовольство, поэтому они считают, что выборы прошли нечестно и несправедливо.

Но в целом мы можем сказать, что наши наблюдатели дали более позитивную оценку выборам, по их мнению, выборы прошли прозрачно и открыто, все претенденты могли принимать участие, зачастую было так, что некоторые кандидаты, которые обращались в суд, получали решение о возврате залога, это тоже, наверное, позитивный момент.

Но мы считаем, что все равно некоторые нормы носят дискриминационный характер, это когда кандидаты должны сдавать экзамен по государственному языку и совершать сбор подписей. Эти две нормы несут дискриминационный характер не потому, что вообще существуют… Понятно, что кандидат, который хочет стать президентом,  должен владеть государственным языком, но у нас это снова доведено до абсурда, когда комиссия становится решающей. Значит, оценка комиссии становится решающей, регистрировать этого кандидата или нет. То есть состязательности как таковой эти нормы не дают. Получается, что у людей, на самом деле, нет реального выбора, и для них заранее «отсеивают» кандидатов, которых потом уже избирателю приходится выбирать.

Также можно сказать о роли средств массовой информации. Во время выборов СМИ достаточно активно освещали выборный процесс. Но вы знаете, к сожалению, нужно отметить, что чаще всего это были две противоположные ситуации: или же был полный негатив, то есть проплаченные статьи, или же был полный позитив. Полного освещения, когда избиратель мог прочитать в СМИ и сделать для себя какой-то вывод, не было. В основном все средства массовой информации занимали какую-то конкретную политическую сторону. И в этом случае нужно сказать, что освещение в СМИ нисколько не помогало избирателям делать осознанный выбор.

И последнее, на чем я хочу остановиться, это, конечно же, сами избиратели. То есть эта социально-экономическая ситуация, когда выборы только были объявлены, в народе шли слухи о том, кто сколько будет «давать». Это четко и ясно дает нам понять, на что ориентируется среднестатистический избиратель. Он ориентируется не на программы, не на какие-то конкретные стратегии, а на материальные стороны, когда он может извлечь хоть какую-то материальную выгоду, получить хоть какие-то деньги.

В этом случае мы думаем, что наши избиратели цинично относятся к выборному процессу. То есть нет понимания того, что избирается глава страны, который потом должен вести страну в каком-то направлении. Для них имеет значение то, какие кандидаты, откуда они, и сколько сами избиратели могут получить от этого кандидата. Циничное отношение и порождает циничное предложение, когда кандидаты тоже особо не «заморачиваются». То есть ни у одного кандидата не было достаточно четких программ.  В основном кандидаты использовали эффектные встречи, использовали очень эффектные инструменты, когда собиралось большое количество избирателей, прилетали на вертолете, спускались на парашютах, проводилось много концертов. Большей частью все брали шумовыми и другими эффектами, а программ как таковых, четких, понятных для избирателя, для обычного человека было мало.

Также нужно остановиться и на дебатах. Когда впервые на парламентских выборах на ОТРК у нас проходили теледебаты, они вызвали достаточно живой интерес и широкий резонанс. Они были достаточно интересными, но во время президентских выборов получилось так, что теледебаты проводились так же, как и во время парламентских, но при этом они вызвали очень много споров. Аудитория, которая следила за этими теледебатами, практически разделилась, и одна часть высказала такое мнение, что ведущие, в основном, не задают вопросов по программам кандидатов, а провоцируют их. И мы помним, когда специально делалось обращение о том, что есть небеспристрастное ведение теледебатов. Ну и, конечно же, другая половина  аудитории считала, что теледебаты нужны, но просто нужно менять формат и проводить их по-другому.

Вот такая у нас есть информация. И я хочу еще сказать, что было интересно наблюдать за действиями депутатов, которые принимали данное законодательство, которые формировали состав ЦИК, когда они как бы не понимали своей ответственности, что это они формировали и принимали эти законы. Поэтому, когда после выборов было очень много скандальных моментов по фальсификациям, по деятельности ЦИК, это еще раз говорит о том, что депутаты на самом деле, принимая решения, недостаточно понимают свою ответственность за принятые решения, за формирование состава ЦИК.

Валентин Богатырев: Здравствуйте. Я уже говорил ранее, что надо рассматривать все происходившее в 2011 году как очередной этап апрельской революции. И, на мой взгляд, этот третий этап апрельской революции завершился достаточно успешно. В 2011 году группе, пришедшей к власти в стране, удалось сделать ряд важных продвижений.

Среди них я бы, прежде всего, отметил два.

(1) Им удалось справиться с попытками политического реванша в виде захвата власти элитами бакиевского времени как через парламент, так и через президентские выборы. Вы можете пройтись по списку и увидеть, что наиболее одиозные фигуры из прошлой власти по итогам года оказались в более слабом положении, чем были в его начале.

(2) Им удалось восстановить единовластие в стране. В отличие от отунбаевского времени сегодня без президента не решается ни один важный вопрос, ни в Жогорку Кенеше, ни в правительстве, и дело идет к тому, что восстанавливается управляемость и в отношении судебной власти.

Начало года ознаменовано крайне весомой заявкой президента на идейное лидерство и на право самостоятельно определять не только кадровые назначения в исполнительной власти, но и ключевые вопросы жизни страны и ее внешнеполитического позиционирования.

Более того, кыргызский президент дал понять, что он не будет в роли новобранца и является полноправным партнером  в кругу глав государств постсоветского содружества.

И, наконец, мы услышали претензию на инициативу уже в рамках глобальных политических комбинаций о создании оси Турция - Кыргызстан - Россия. Инициативу пока, конечно, трудно просматриваемую, но и назарбаевский Евразийский союз казался несколько лет назад утопией, а сегодня востребован, пусть даже в рамках предвыборного проекта.

Таким образом, при всей внешней схожести процессов формирования коалиции и правительства мы сегодня имеем уже совершенно иную власть, чем имели год назад.

Я должен отметить, что Атамбаеву понадобилось для этого в два раза меньше времени, чем Бакиеву.

Теперь весь вопрос не в том, кто и какую должность занял. На мой взгляд, это не имеет особого значения. Нынешняя политическая конструкция дает самые широкие возможности для буквально секундного решения кадровых вопросов, в том числе по самым топовым позициям.

Главное сейчас: что будет делать Атамбаев, придя к власти, и насколько ему хватит мощности. Сегодня он, а ни кто другой, никакая другая политическая группа, решает, что будет происходить в стране.

При этом я не соглашусь с тем, когда говорят, что он – одиночка. Да, команды в бакиевском или акаевском смысле слова у него нет. И про родственников мы мало что слышим. Но Алмазбек Атамбаев сумел собрать вокруг себя на ключевых позициях чрезвычайно амбициозных людей и намерен, как я понимаю, в полной мере использовать их энергетику для того, чтобы изменения  в стране стали реальностью. И это правильный шаг, поскольку сегодня только внутренние, национальные амбиции в состоянии спасти страну от утери суверенитета, от дефолта, от развала.

Более того, это, может быть, единственно возможный для президента ход. И остается надеяться, что он дает себе отчет в том, что у такой конструкции есть обратная сторона: все эти люди, начиная, естественно, с премьер-министра, рассматривают самого Атамбаева в качестве ресурса для собственного продвижения.

Это было бы достаточно опасно для президента, если бы не одно соображение: все они, с одной стороны, не обладают пока достаточной силой для самостоятельного действия и в этом смысле легко сносимы, а с другой стороны, все они имеют каждый свою ахиллесову пяту, а копье, которое может поразить их, – в руках президента. Мы только что при решении вопроса о спикере убедились на примере одного известного политика, как быстро все закончилось. И это при том, что в ход не было пущено и десятой доли того, что имелось в распоряжении президента.

Несмотря на ту картину, которую я представил, думаю, что нет оснований говорить о новом авторитате. В отличие от первых двух президентов статус нынешнего куда слабее, и существуют различные доступные механизмы ограничения президентского произвола, если таковой проявится. Это принципиальное отличие.

Сегодня лидерство Алмазбека Атамбаева обеспечивается не законом, не семейно-клановым контролем, не его президентским статусом, а исключительно его способностью грамотно принимать политические, стратегические и кадровые решения. Оно также обеспечивается готовностью других участников политического рынка принять лидерство Атамбаева.

То есть при достаточной критической массе неточных решений и при желании в принципе небольшой группы оппонентов Атамбаев может быть лишен не только нынешнего объема власти, но и должности вообще. Для этого есть реальные инструменты и технологии при нынешней политической конструкции.

Но я думаю, что ситуация для Атамбаева более жесткая. Не только неправильные решения, но и отсутствие правильных решений может быстро исчерпать ресурс его влияния.

Очевидно, что Атамбаев хорошо это понимает. Именно потому он делает такие эмоциональные и идеологически заряженные заявления по таким предметам, которые являются чувствительными для людей. Прежде всего, это  коррупция, справедливость власти, начиная с судебной, ну и, конечно, тема национального единства и гордости.

Я думаю, что его заявления в турецком парламенте в большей степени адресованы кыргызам, чем собственно туркам.

К этому же типу риторики относятся и неоднократные заявления о неназываемых третьих силах, которые хотят поставить нашу страну на колени. Я не думаю, что надо как-то прямолинейно видеть за этим какую-то конкретную страну. И не думаю, что надо кому-то что-то подозревать и обижаться, а тем более делать по отношению к нашему президенту внешнеполитические выводы. Это скорее такой собирательный образ врага, который тоже воссоздается не для того, чтобы кого-то предупредить или напугать, а для самих кыргызов, для нас самих.

Известно, что есть три основных способа национальной мобилизации: на великой истории, на великих идеях и на образе врага.

Здесь есть определенный выбор, который сделал Атамбаев. На мой взгляд, такой выбор, а именно выбор стратегии мобилизации нации, основанный на образе несгибаемости перед внешними силами, да еще и в такой конкретной интерпретации, как некие государства,  мне представляется ошибочным. Или, по крайней мере, – весьма опасным.

Во-первых, потому, что привычка искать врагов и объяснять все свои проблемы их происками трудноискоренима.

Во-вторых, она порождает чаще нации-неудачники, нации-жертвы, чем нации-победители.

Ну и, в-третьих, все время приходится  говорить, что мы не вас имели в виду, особенно когда приезжаешь куда-то за деньгами.

Правда, Алмазбек Атамбаев достаточно твердо взял курс на отказ от попрошайничества. И это что-то действительно новое. Во всяком случае, со времен нашего гордого отказа от ХИПИКа мы ничего подобного не слышали. Теперь только согласится ли народ с теми ограничениями и непопулярными мерами, которые неминуемо последуют в случае отказа от внешних заимствований, или, по крайней мере, от тех из них, которые связаны с политическими обязательствами?

Надо понимать, что независимость дорого обходится народам. И что надо нам самим серьезно меняться, чтобы быть свободными. Каждый шаг в сторону национальной свободы будет связан с внутренними ограничениями и усилиями, которые надо будет применять там, где мы привыкли ничего не делать.

В принципе, на мой взгляд, сейчас создана достаточно хорошая ситуация для того, чтобы приступить к  серьезным системных трансформациям, которым надо подвергнуть наше общество и наше государство.

Можно выделить семь векторов, или сфер реформирования.

Это:

Изменение философии власти. Не власть ради обогащения, ради получения преимущества, а власть ради развития, ради обеспечения людей.

Модернизация системы управления государством. Мы имеем давно устаревшее, крайне неэффективное и затратное государство, которое надо менять.

Формирование реального гражданского общества, недонорального и основанного на структуре реальных интересов людей.

Новая природа и структура политического пространства, отход от квазипартийной системы и псевдопарламентаризма.

Изменение системы социо-культурных норм нашего общества, возвращение нравственности или, по крайней мере, социального осуждения тех, кто поступает неэтично или неправовым образом.

Переход к кыргызской экономической модели, которую еще надо создать.

И, наконец,

Новое евразийское позиционирование.

В своей совокупности эти реформы задают новое будущее страны.

Я должен сказать, что по всем этим направлениям идет определенная работа. В ней участвуют отчасти власть, отчасти – гражданское общество.

В частности, мы уже видим усилия по оздоровлению власти и возврату к более высоким требованиям, которые предъявляются к этике власти. Готовится  не примитивно-популистская, а кардинальная реформа административно-государственного устройства страны. «Турецкий марш» Атамбаева сформировал заказ для наших внешнеполитических структур на новое евразийское позиционирование страны и новую по своему содержанию и характеру систему внешних отношений. Идет активный процесс формирования политических партий нового качества, а главное – внепартийных, современных сетевых форм политической соорганизации  граждан. Определенными инициативными группами реализуются очень  интересные программы по коррекции социо-культурных норм, достаточно упомянуть, например, проект (скетч-шоу) «Большие люди», в том числе с его нашумевшим видео.

Ну и так далее. Жить стало интереснее.

Многие из мер в этих сферах заложены в программе правительства, утвержденной Жогорку Кенешем. И мы видим, что правительство уже реализует  очень инерционные проекты по разделению функций, удалению из министерств функций контроля, по сокращению госрасходов, оптимизации инвестиционного климата и  другие. Заметьте, это делает правительство, не успевшее еще даже до конца сформироваться. Фактически за месяц они уже наделали много шума. Просто пришли несколько человек, которые знают, что и как надо делать,  и хотят изменить ситуацию.

Начали они достаточно бодро.

Я обращаю ваше внимание на очень интересный феномен: впервые гражданское общество и правительство поменялись местами. Правительство хочет и делает изменения, а гражданское общество – жмет на тормоза. Именно из гражданского сектора идут призывы к сохранению госструктур, отказу от рыночных реформ.

Другой вопрос: являются ли планируемые и реализуемые изменения достаточными, и хватит ли у власти воли и настойчивости, энергии, чтобы довести до конца эти реформы. Но это мы увидим уже достаточно скоро.

Повторю в конце важный, на мой взгляд, вывод: власть едет уже не в шикарном автомобиле, она села на двухколесный велосипед в переносном и, надеюсь, прямом смысле. И если она не будет крутить педали и двигаться вперед, то упадет, и достаточно быстро.

Сегодня есть, как минимум, два сценария, широко обсуждающихся среди аналитиков: по одному из них нынешней власти отведен срок до осени, по другому - и того хуже - до апреля. Эти сценарии обсуждаются не просто из желания создать сенсацию. Есть немало объективных признаков, указывающих на неустойчивость власти и на близкий кризис.

Но это может быть темой отдельного разговора.

Чолпон Джакупова: Относительно выступления Динары Ошурахуновой. Изначально у меня было очень много вопросов,  к примеру, как ведут себя избирательные комиссии? Как ведут себя политические партии в изменившихся условиях? А как ведут себя наблюдатели? Когда я прочитала отчет Коалиции «За демократию и гражданское общество» по итогам и оценке  выборов, была обескуражена той картинкой, которая была нарисована, и выводом, который был сделан. Вы однозначно положительно оцениваете новшества в законодательстве. Но в то же время, посмотрите, ведь согласно новому законодательству возможен предварительный отсев кандидатов и отсев одной трети избирателей, которых просто не допустили до урн. Это не механическая ошибка, это ошибка, которая была заложена в некачественном законодательстве.

Организации, которые занимались разработкой этого закона, позволили остаться этой ошибке в законодательстве, ведь не было кампании по анализу законодательства. После этого вы делаете вывод, что выборы прошли более прозрачно и открыто. Но  сказать, что выборы прошли более прозрачно и открыто, это все равно, что сказать: «Мы значительно улучшили состояние больного, потому что мы его убили для того, чтобы он сильно не мучился». То же самое сделали на выборах, одну треть избирателей не допустили к голосованию, а потом говорим: «Выборы прошли прозрачно и открыто», потому что именно «более прозрачно и открыто» афишировали, не скрывали. Если раньше стыдливо пытались это скрыть, сейчас не скрывают, это закладывается в законодательстве.

Откуда может появиться эта вера в выборы при таком качестве наблюдения? Но этот вопрос не только вам, и  международным наблюдателям, которые, на все это закрыли глаза. Я говорила об этом тогда и говорю сейчас, и, честно говоря, я не хотела на этом останавливаться. Я не поняла, почему сегодня мы так подробно остановились на выборах.

Для меня главным итогом 2011 года было то, о чем сказал Валентин Борисович: «У нас нет выборов». Мы: и избиратели, и международные наблюдатели, и местные наблюдатели - совместно с заинтересованными  лицами из власти сделали все возможное для того, чтобы эту веру в выборы в народе убить. Все, выборов нет, это сказки, это миф.

Второй вывод 2011 года, который я для себя сделала – это абсолютная дискредитация парламентаризма как концепта и вообще партий как институтов, носителей демократии.  Сейчас открыто в СМИ говорят о том, как некоторые партийные лидеры пытаются выдавить депутатов, чтобы на их место привести других.

Относительно семи шагов, которые предложил Валентин Борисович. Соглашусь со всеми пунктами, за исключением их последовательности. Мне кажется, самое первое по приоритетности – это возрождение нравственности. Без возрождения нравственности и каких-то нравственных стандартов в обществе у нас не будет ни изменения философии власти, ни модернизации системы управления, ни нормального гражданского общества.

При отсутствии механизмов замены финансирования не произойдет формирование реального гражданского общества. Ведь политические партии являются одним из элементов этого самого общества, у нас как-то традиционно все время говорят об НПО, но ведь политические партии и СМИ – это тоже элементы гражданского общества. Произошла совершенно страшная вещь, потому что раньше существовали стандарты, по которым люди причислялись к этому сектору.

Вообще, одной из ярких характеристик индустриального общества является внедрение стандартов, к примеру, стандартов качества управления, стандартов предоставления услуг и так далее. Закон в этом смысле тоже некий стандарт. Кыргызстан на протяжении последних постапрельских лет идет по пути дестандартизации, у нас не осталось стандартов в виде законов, нравственных стандартов и так далее.

Мне бы очень хотелось, чтобы экспертное сообщество, политологи дали ответы на вопрос:  чем сегодня можно заменить политические партии? Что необходимо сделать, чтобы при существующей Конституции, когда они являются основными игроками, партийное строительство стало реальностью?

Динара Ошурахунова: Все обсуждения и все возмущения все равно сводятся к деятельности парламента. Что касается наблюдения. Да, мы ведем наблюдение, но это не означает, что мы полностью подменяем весь выборный институт и весь выборный процесс. Мы этого не можем сделать. Наши наблюдатели основываются не на эмоциях, а на конкретных четких процедурах, то есть они следят за соблюдением процедур, и, соответственно, информация выводится из отчетов, которые предоставляют тысячи наблюдателей.

Чолпон Джакупова: 40 процентов избирателей не допущено, это же ваша цифра, из вашего отчета?

Динара Ошурахунова: Да. Я еще раз повторю, что все эти недостатки мы уже отметили, в том числе и то, что экзамен по государственному языку и сбор подписей имеют дискриминационный характер. Мы не закрываем глаза на недостатки, но, в то же время, говорить, что эти выборы такие же, как в 2007 или 2009 году, мы не можем, потому что это совершенно разная атмосфера. Под выражением «более открыто и прозрачно» имеется в виду, что ко всем процедурам и процессам, которые происходят во время выборов, есть допуск, и все процессы открыты для любого участника избирательного процесса. Но мы не говорили, что эти выборы соответствуют демократическим стандартам или они справедливы, такой оценки не было дано.

Второе, я также согласна с тем, что во время парламентских выборов возлагались большие надежды на то, что мы действительно изберем хороший парламент, но те настроения, те тенденции, которые существуют у нас в обществе, полностью начинаются с высказываний и действий наших депутатов. В этом случае, конечно, есть очень большое разочарование. Сейчас достаточно часто, фактически каждый день, в социальных сетях, в СМИ идут обсуждения, что этот парламент надо распускать. Но когда мы говорим одновременно, что выборов как института нет, а затем мы требуем роспуска и выборов нового парламента, для меня это непонятно. Сейчас мы их распустим, а кем мы их заменим если считаем, что выборного института как такового пока еще нет. Придут такие же. То есть будет потрачено очень много денег, и все. Потому что, как здесь справедливо было сказано: «Партийных институтов у нас пока нет, пока не произошло партийное строительство».

Сейчас, смотря на бурление во фракциях, на  попытки что-то сделать, мы видим, что во время парламентских выборов наспех сформированные новоиспеченные партии столкнулись с большой проблемой. Оказывается, партию необходимо строить, а не просто собрать из кучи разных людей с совершенно разными позициями или с их отсутствием, а потом с ними продвигать какие-то идеи. Сейчас мы видим вот этот разброд и шатания не только внутри стен парламента, но и внутри каждой фракции. В этом случае для меня большой вопрос: партии, которые остались за стенами парламента, извлекают из этого урок или идет строительство на основе тех же ошибок других фракций.

Тот же «Бутун Кыргызстан» или другие партии, извлекают ли они уроки, смотря на то, что происходит в стенах парламента и внутри каждой фракции. Есть проект Закона «О политических партиях», который до сих пор обсуждается, но при этом никаких продвижений пока нет.  Скорее всего, пока не будет принят эффективный, достаточно хороший закон, который поможет партиям выстраиваться, иметь какую-то финансовую независимость, у нас не появится партий. Мы сейчас видим и то, что идет выталкивание людей из парламента, это происходит из-за того, что люди, которые раньше спонсировали партии, сейчас требуют свои места. В этом случае вопрос: а кто придет вместо тех людей, которые будут вытолкнуты, и какие интересы они будут продвигать?

Чолпон Джакупова: У меня-то вопрос был по поводу методики, данных и выводов, которые были представлены в отчете. По-моему, не  должно быть разночтений в методике.

Динара Ошурахунова: Методика основана на статистике. Мы основываемся на статистике, вся статистика имеется на сайте. Сейчас я это все рассказывать не буду, потому что было дано достаточно много пресс-конференций и интервью. Можете зайти на наш сайт, там все это расписано.

Валентин Богатырев: Партии - это вчерашний день, конструкция, которая сегодня нигде не работает, кроме таких стран, как наша, где еще пытаются их строить. От этого нужно отказываться, переходить к совершенно другим форматам социальной соорганизации. Они проявляются сейчас.

Чолпон Джакупова: Означает ли это возобновление обсуждений в обществе по изменению Конституции?

Валентин Богатырев: Конечно, означает.

Армен Арутюнян: Я, честно говоря, не знаю, чем будут заменять партийную систему. Это, конечно, покажет время. Но, тем не менее, необходимо учесть, что чтобы это ни было, оно все равно будет базироваться на социальной структурированности общества, а в условиях такой аморфной социальной системы, будь это партии или что-то другое, ничего работать не будет, и все будет вновь сведено в сторону групп, у которых есть административная власть и ресурсы. То есть эта опасность остается. Ту функцию, которую выполняли партии, может быть, будут выполнять другие институты на новых условиях, функция остается, институты меняются. Сегодня партии уже не выполняют ту функцию, для которой были созданы, но функция то остается, ее нужно выполнять. Какова основная функция партии? Это промежуточное звено между обществом и государством, потому что жизнь в свое время показала, что их непосредственное соотношение все время приводит к равенственным отношениям. В этом плане функция остается, институты, может быть, надо менять.

Что касается парламентской демократии, вы помните, в 2011 году мы не раз говорили о том, что Кыргызстан далеко не парламентская демократия, даже по Конституции. Последние события доказали это, потому что парламент реструктуризируется  или после конституционных изменений, в крайнем случае после парламентских выборов, но ни в коем случае  не после выборов института, который к парламенту ничего общего не имеет. Потому что если это парламентская демократия, то глава государства и исполнительная власть подстраиваются под структуру парламента, а не структуру парламента подстраивают под новые приоритеты.  Неважно, сколько и какие будут комитеты, это абсолютно не меняет те приоритеты и те задачи, которые вы поставите.

Я хочу идти от общего к частному, чтобы наши разговоры не были общетеоретическими, потому что есть категория, которая всегда работала. Я всегда говорил об этом в Армении, это касается и Кыргызстана. Законы Ньютона ведь в наших странах тоже работают, хотим мы того или нет. Есть категория возможного, и есть категория имения права, и все упирается в одно. Люди, особенно власть имущие, будут корректировать свое поведение исходя из категории возможности или прав, потому что всегда есть эта проблема. Есть возможности, нет прав. Когда каждый раз нам говорят: «принято политическое решение», это просто удивляет, и вопрос заключается в том, будут ли извлечены из этого уроки или нет, потому что в это же упирается вопрос защиты интересов меньшинства. Если бы интересы меньшинства учитывались, то, может быть, тех двух революций и не было бы. Это уже методологические вопросы.

Я вполне согласен  с тем, что вы сказали, Валентин Борисович. Но еще очень важно решить, что в этом направлении идет какой-то позитивный сдвиг. Нужно еще подождать, прошло только два месяца. Но если этот методологический вопрос не будет решен, ничего не будет решено, и это упирается, в первую очередь, в вопросы нравственности, с себя нужно начинать.

То, как структурировался парламент – это для меня, как для юриста, конституционалиста и регионального представителя Управления Верховного Комиссара по правам человека ООН, скажем так, определенный сигнал, и сигнал не лучший, потому что, во-первых, упразднили парламентский Комитет по правам человека. Чем он мешал, я не пойму. Мне объяснили, что структуру укрупняют, рационализируют. В то же время есть два комитета: Комитет по экономической и фискальной политике и Комитет по развитию отраслей экономики. Разве экономическая политика не включает в себя отрасли экономики? Потом создают Комитет по борьбе с коррупцией. Не знаю, может быть, в Кыргызстане это заработает, но мой опыт работы в других странах показывает, что, когда Комитет по правам человека упраздняют и создается Комитет по борьбе с коррупцией, то пахнет популизмом, а не способами решения сущностных проблем. Я как региональный представитель по правам человека скажу вам честно, настраиваю себя уже на худшие времена.

Три  дня я пробыл в парламенте, но я хотел бы озвучить то, что меня больше всего озадачило. Кажется, что  постсоветского человека таким отношением к правам человека не удивишь, но меня удивило, потому что в других странах стараются содержать хотя бы  формально юридическую сторону. Проблема в том, что практика не всегда совпадает с теорией, а тут и к формальной юридической стороне особого отношения не было, это тоже несколько озадачивает.

Мы говорим, что какие бы институты  или партии ни были, мы же не можем быть уверены, что всегда интересы меньшинства  будут защищены. Для данного периода времени нужно говорить о демократии, а не о диктатуре, скажем, большинства, потому что легальность и легитизм – это разные вещи. Если ты парламентское большинство, ты можешь принять любое решение, но если ты в этом решении не опираешься на элементарные требования юридической грамотности, элементарные требования системы сдержек и противовесов, то ты легально это делаешь, но не всегда это получается легитимно.

Я  сначала не понимал логику, но потом, когда прочитал Конституцию, понял. Оказывается, по Конституции предусмотрено, что две комиссии, два комитета  необходимо оставить оппозиции: Комитет по правопорядку и Комитет по бюджету. До этого мне было непонятно, почему есть Комитет по судебно-правовым реформам и законности и Комитет по правопорядку и законности. Сначала в названии Комитета по правопорядку не было слова «законность». Теперь я понял, потому что это значит, что «законность» есть и тут, и там. Это сделано для того, чтобы для решения приоритетных вопросов, связанных с законностью, основным комитетом можно было сделать не Комитет по правопорядку. Я, как конституционный юрист, это так понимаю.

Комитет по бюджету и финансам или Комитет по экономической и фискальной политике, то есть опять я вижу, что тут есть возможности обходить те комиссии, которые должны быть у меньшинства.

Поэтому я бы сейчас не делал поспешных выводов о том, что все идет прекрасно и хорошо. Я думаю, что нужно подождать. Но первые симптомы не лучшие, это об упразднении Комитета по правам человека.

Около двух месяцев назад, может быть, вы меня поправите, появился закон, где адвокатов сделали зависимыми от следователей. Теперь адвокат, чтобы встретиться со своим клиентом, должен принести от следователя справку, что он и впрямь адвокат. А если два-три дня он не может найти этого следователя,  то не сможет пойти к своему клиенту.

Чолпон Джакупова: Новый Закон «Об органах внутренних дел» – это же вообще беспредел.

Армен Арутюнян: Понимаете, мы должны говорить о фактах. Моя интуиция человека, который последние 20 лет занимается Конституцией, говорит, что нужно подождать. С точки зрения демократизации не имеет значения, это будет парламентарная или президентская республика, разницы нет, во всех формах правления есть возможности раскрыть систему сдержек и противовесов и поставить государственное строительство на правильные рельсы. Но для всех наших стран в вопросах государственного строительства приоритетно правильное сочетание, чтобы это стало также элементом культуры, соотношением возможного. Это не всегда совпадает, очень часто не совпадает. Культура, в первую очередь, зависит от власти, потому что она культивирует определенные традиции и подходы ко всему этому. Поэтому, я думаю, подождем, посмотрим.

Огнян Чампоев: Мой вопрос общего характера. Подводя итоги 2011 года, может быть, необходимо отметить, что самое важное - это то, что не закончилось формирование судебной власти, и все эти вопросы о законности, легитимности, легальности наверняка должны быть разрешены будущей гипотетически составленной Конституционной палатой.

Я по поводу выступления Эрлана, по-моему, правильно, что в последней Конституции прописано разделение полномочий во внешней политике между разными акторами государственной власти. Эта общая государственная модель, мне кажется, что везде так, ни в США, ни в Китае, ни в России за одни центром силы не стоят какие-то эксклюзивные полномочия во внешней политике. То же самое можно сказать о внутренней политике. Внутренняя политика ведется всеми институтами государственной власти. Во внешней политике в 20 и, тем более, в 21 веке мы имеем очень много субъектов. 500 тысяч легально работающих граждан за рубежом – это тоже субъекты международных отношений, и поэтому, наверняка, надо выстраивать парламентскую и президентскую систему именно под такой структурой взаимоотношений между институтами государства.

Подводя итоги, Динара, думаете ли вы, что прошлый год заложил основы, так сказать, для более демократических и справедливых выборов в органы местного самоуправления, которые будут этой весной, со стороны законодательной рамки или со стороны профессиональной подготовки этих выборов.

Валентин Борисович, вы говорили о темпе реформ нового правительства, иначе оно «упадет с велосипеда». Касательно новой программы правительства, которая была составлена с новой программой коалиционных партий и также президентской программой. По-вашему, разве она не обеспечивает такую последовательность и когерентность? Если только следовать этому замыслу, успех реформ обеспечен, и это правительство будет кататься на этом же велосипеде без проблем в ближайшие пять лет. По поводу этого программного замысла правительства можно что-то рассказать?

Эрлан Абдылдаев: Я, в принципе, не возражаю. Я бы сказал, что любая партия, в том числе входящая в коалицию, не входящая в коалицию, имеет право на свою точку зрения по любому вопросу внутренней и внешней политики. Вопрос в другом. Когда получается так, что нет четкого распределения того, кто определяет основные направления внешней политики, а этого действительно нет, то получается разнобой. В этом плане, конечно, говорить о единой, стройной внешней политике не приходится.

Возможно, есть какие-то другие варианты, о которых вы говорите, хотя, я думаю, что в России есть четкое конституционные закрепление, что президент определяет основные направления внешней и внутренней политики. В Китае также существует единый центр, из которого все это координируется. Для парламентской республики, может быть, мы действительно должны какое-то время пожить так, но мне кажется, что какая-то определенная корректировка должна будет произойти. Как она произойдет? Есть определенные моменты, которые сегодня существуют в виде определенных законопроектов. Я думаю, что жизнь покажет, и, может быть, действительно, экспертное сообщество покажет, как это лучше всего сделать.

Вопрос в том, что, действительно, внутри мы можем много спорить, высказывать разные точки зрения, но когда мы выходим на внешнюю политическую площадку, я думаю, что мы должны выходить с едиными позициями, какая бы партия ни стояла у власти. То есть кардинального разворота на 180 градусов, в общем-то, не должно происходить. Должны быть определенные, четко очерченные направления в виде, может быть, внешнеполитической концепции, которую тоже нужно обновлять. Чтобы не было взаимоисключающих или, как минимум, разнонаправленных, противоположно направленных инициатив во внешнеполитической деятельности Кыргызстана.

Динара Ошурахунова: На самом деле, конечно, сложно пока говорить, как пройдут эти выборы. Мы всегда говорили, что выборы в органы местного самоуправления намного интереснее и избиратели намного активнее участвуют в  этих выборах. Но наша организация постоянно выступает за то, чтобы мэры городов избирались горожанами, то есть это должны быть общие выборы. Пока, если вы видите, в стенах парламента идет очень большая дискуссия. Омурбек Текебаев, который пишет закон «О выборах в органы местного самоуправления», пытается сейчас оставить ту же норму, когда мэры назначаются, то есть предлагаются разными фракциями.

Эти городские кенеши были сформированы еще 4 года назад, теперь получается, по новым процедурам эти кенеши должны разделиться на какие-то фракции, то есть в них должны образоваться какие-то фракции. В этом случае просто непонятно, каким образом и по какому принципу формируются эти фракции.

Второе, эти фракции должны предлагать кандидатуры, и потом из этих кандидатур должны выбрать. Но мы сейчас уже видим скандал в Кара-Балте, когда на некоторых кандидатов осуществляется давление со стороны губернаторов. Получаются безальтернативные выборы, то есть остается всего лишь один кандидат, который потом будет утвержден. В некоторых городах вообще нет фракций, и в этом случае  возникает вопрос, может ли эта фракция выдвигать несколько кандидатур на пост мэра, чтобы были какие-то альтернативные выборы.

Конечно же, нас очень интересуют выборы в городские кенеши, которые пройдут в Оше,  Караколе, Токмаке. Вопрос возник, когда разрабатывались эти законы, когда они делились. Кодекс о выборах был разделен на Конституционный закон о выборах президента и депутатов Жогорку Кенеша КР и на закон о выборах в местное самоуправление. Внутри рабочей группы возник очень яростный спор между теми, кто продвигал местное самоуправление, они выступали против партийного избрания в органы МСУ и Текебаева, который продвигал строительство партий через местное самоуправление, партийное строительство через эти выборы.  Так как решение принимает Жогорку Кенеш, то прошел закон «О выборах в органы местного самоуправления», по которому МСУ формируется по партийному признаку.

Мы не знаем, насколько это будет интересно и насколько вообще это будет продуктивно. Но я могу сказать по опыту Украины. Когда в Украине все органы местного самоуправления полностью формировались по партийному признаку, это привело к тому, что выборный актив представлял одну партию, а депутаты или другие органы представляли другую партию. Ничего не происходило, они тормозили решение каждый раз, и поэтому они вернулись в такую президентскую систему, когда решения принимаются вертикально.

Я могу сказать, что на самом деле выборы в органы местной власти проходят намного интереснее и более прозрачно, потому что там избиратели заинтересованы участвовать достаточно активно. Как я говорила в самом начале, безнаказанность порождает безответственность, а безответственность снижает или вообще ведет к потере доверия. Доверия к выборам не будет, пока не будет привлечения к ответственности.

Валентин Богатырев: Если можно, я скажу несколько слов по выборам в местные органы власти. Выборы в местные органы власти – это продолжение революции. В этом смысле они будут ровно такими же, какими были президентские выборы. По всем сигналам, которые сейчас идут с мест, борьба действительно будет жесткой. На мой взгляд, все те проблемы, которые были на прошедших выборах, на предстоящих будут проявлены в еще более циничной форме. Насколько мне известно, ряд партий очень серьезно относится к этим выборам, специально готовится к ним, намерены там работать, особенно это касается ключевых позиций городов, о которых идет речь, например, город Ош. Город Ош будет тяжелым местом предвыборной борьбы и самих выборов. Дай Бог, чтобы там все было спокойно и нормально по итогам голосования.

Что касается программы. В прошлом году мы все критиковали правительство, потому что у них не было программы. Весь год это было популярной темой. Насколько я знаю, над программой работало достаточно большое количество людей, был богатый опыт всего.

Программа предусматривает три этапа – восстановительный, реконструкционный и собственно этап запуска развития. На мой взгляд, программа неплохая, но весь вопрос в том, удастся ли этому правительству ее выполнить. То есть там заложен алгоритм, который должен привести к серьезным изменениям. Эти вещи, которые сейчас делаются в правительстве, как раз в рамках реализации этой программы начинают менять ситуацию. Я думаю, что если этому правительству удастся проявить достаточно настойчивости и упорства в этой работе, то будут очень серьезные изменения через короткое время. Но при этом, вы, наверное, так же, как и я, видите, что существует сильное сопротивление тем изменениям, которые там реализуются. Это проблема, которая является риском для выполнения этой программы.

А вторая проблема, которая содержит фактор риска – это то, что продолжается назначение кадров не по профессиональным основаниям, а по партийным, клановым, корыстным и другим соображениям. Эта практика еще продолжается, пусть и в меньшей степени, но, тем не менее, продолжается.

Два названных фактора могут послужить тому, что это может быть просто не выполнено. Если, конечно, Омурбеку Бабанову вообще дадут выполнить что-нибудь. Потому что в коалиционном соглашении заложен механизм ежеквартального отчета правительства. Они уже попытались запустить процедуру отрешения от власти Шадиева и так далее. Я думаю, что к марту это обострится и в марте будет первый серьезный правительственный кризис, связанный с тем, что парламентские механизмы контроля начнут работать.

Адиль Турдукулов: Я думаю, что это мероприятие можно разделить на три части: политические итоги года, экономические итоги года, внешнеполитические итоги года, а выборы отнести к политическим итогам, потому что, на мой взгляд, выборы в общей картине носят частный характер.

Как правильно сказал Валентин Борисович, задачи президентских выборов сильно отличались от предыдущих выборов, парламентских, потому что для той ситуации необходимо было знать картину политического расклада. Это было необходимо как для граждан, для политической элиты, так и для временного правительства. Задача проведения честных выборов заключалась не только в том, чтобы в хорошем виде выставить себя перед внешними силами, но и для того, чтобы реально узнать картину. А в ходе президентских выборов такой задачи не стояло, стояла задача удержать эту власть, и она эту задачу выполнила. Другое дело, что это не было сделано так грубо, как в бакиевские времена. Я вижу один момент, это то, что нынешняя власть не сильно давила на оппозиционные силы. И Мадумаров, и Ташиев имели все возможности для того, чтобы довести свою точку зрения до избирателей. Наглядно это было видно из роликов, которые были на том же уровне, как и ролики Атамбаева, где люди массово выступали в поддержку и Ташиева, и Мадумарова, никакие препятствия со стороны власти в этом отношении предприняты не были.

Я согласен с тем, что наиболее серьезные выборы в местные кенеши ожидаются в городах Ош,  Бишкек, так как, по моей информации, там будут выборы по партийным спискам, это совершенно новый формат выборов, закладывание новых традиций, и, более того, ожидается, что новый состав будет избирать мэров городов Бишкек и Ош. Это новая ситуация, и каждая партия будет стремиться к тому, чтобы занять наибольшее количество мест в этих парламентах, поэтому я думаю, что неправительственным организациям нужно будет очень серьезно подойти к этим выборам.

Что касается того, что сказал Эрлан Абдылдаев. Я согласен с тем, что необходима координация роли внешней политики, но, как мне думается, это можно сделать и без изменения Конституции. Можно передать полномочия Министерства иностранных дел в ведение президента с тем, чтобы назначение министра иностранных дел исходило от президента, и он непосредственно контролировал то, чем занимается министерство. Такой опыт был при Бакиеве, и это возможно.

Но другое дело, чтобы наш президент имел реальную силу и внешнеполитическую команду, которая могла бы эффективно это реализовать.

Кубанычбек Борбиев: Я хотел бы услышать мнение Динары Ошурахуновой о том, как в будущем должны проходить выборы, чтобы их результаты были лучшими.

Динара Ошурахунова: Какой-то специальной формулы или рецепта, наверное, не существует. Можно придумать много законов и качественную Конституцию, сделать все, но если самосознание людей не изменится, то у нас ничего не изменится. Самое главное – это самосознание людей, избирателей, когда они участвуют в жизни страны, как они участвуют.

Выборный институт будет работать только тогда, когда по всем нарушениям виновные будут привлекаться к ответственности. То есть когда нарушение влечет за собой ответственность. Будет наказание, будут исправления, не будет наказаний, сколько мы постоянно видим нарушений на выборах, мы все время подаем в суды, но никто не привлекается к ответственности. В этом смысле написано хорошее законодательство, мы проговорили про хорошие нормы, мы говорим, что ситуация может наладиться, мы все участвуем в этом процессе.

Вы посмотрите, сколько у нас было кандидатов в президенты, может быть,  эти кандидаты были не потому, что им дали эти права, и они почувствовали, что их выберут. Это, наверное, еще говорит о том, что сакральность власти исчезла. Люди смотрят на то, как у нас назначаются кадры, и думают: «Назначили его, а почему я не могу? Оказывается, там особых знаний, специализации и профессионализации не надо». Получается, что каждый может руководить этой страной. Может быть, поэтому было такое большое количество кандидатов. Но я еще раз хочу сказать, выборы у нас будут проходить честно и результаты будут тогда, когда, во-первых, самосознание людей будет изменяться, это не зависит от законов, и, во-вторых, когда за нарушение будут нести ответственность.

Сколько нам предрекают развал страны и подобное. Но пока живем. И то, что сказал один из участников данного Круглого стола, у нас самом деле есть свобода слова, плюрализм. То есть все это есть, мы должны это ценить. Самое главное, чтобы мы не потеряли это все.

Мээрим Шамудинова подвела итоги Круглого стола и поблагодарила участников.

Данный Круглый стол был организован в рамках проекта «Школа молодых избирателей» при поддержке Представительства Internews Network в Кыргызстане.

Вернуться на главную / Версия для печати