Представители НПО-сектора и эксперты о законопроекте «Об иностранной безвозмездной помощи (содействии) КР»

 11.04.2012

1 декабря 2011 года на рассмотрение Жогорку Кенеша был вынесен законопроект «Об иностранной безвозмездной помощи (содействии) КР». Институт общественной политики обратился к представителям НПО-сектора и экспертам с вопросом о том, насколько необходимо принятие данного закона и каковы могут быть его последствия для НПО-сектора.

28 февраля 2012 года данный законопроект был одобрен на заседании Комитета по развитию отраслей экономики. Инициаторы законопроекта Ахматбек Келдибеков, Эльмира Жумалиева, Урмат Аманбаева, Абдулатип Режевалиев и Максат Сабиров.

В данное время законопроект находится на стадии обсуждения, он одобрен тремя комитетами: Комитетом по международным делам, Комитетом по развитию отраслей экономики, Комитетом по бюджету и финансам, на очереди обсуждение законопроекта в Комитете экономической и фискальной политики.

Айдар Мамбетов, исполнительный директор Ассоциации центров поддержки гражданского общества, отвечая на вопрос о том, чем продиктовано желание депутатов принять новый закон, отметил: «Наверное, единственное желание – это взять под контроль финансовые потоки, которые идут в неправительственные организации, и возможность наложить запрет на предоставление грантовых средств на определенные программы и проекты.

В этом законопроекте нет никаких плюсов, там сплошные минусы. Например, в одной из статей говорится о том, что “иностранная безвозмездная помощь не может быть использована для осуществления деятельности, направленной на изменение конституционного строя Кыргызской Республики…” и так далее. Но тогда возникает вопрос: если взять кредит, то конституционный строй свергать можно, а на грантовые средства нельзя? Сплошной абсурд. Перечисленные в данной статье действия запрещены при использовании любых средств. В такой статье нет необходимости. Это переливание из пустого в порожнее.

Также в одной из статей этого законопроекта правительству Кыргызской Республики дается поручение разработать порядок приема и работы с безвозмездной иностранной помощью, под это подпадают и грантовые средства. Но порядок работы с грантовыми средствами определяет сам донор, причем здесь правительство? У правительства будут такие широкие полномочия, что многие НПО никак не смогут получать эти гранты.

Само определение гранта сужено, и под него не подпадают многие нынешние сферы деятельности, которыми занимаются некоммерческие организации. Видимо, депутаты или, может быть, правительство хотят получить определенные дивиденды в виде налогов, но этого не получится, потому что финансовые потоки сразу же прекратятся, так как иностранные налогоплательщики не захотят, чтобы с грантовых средств снимались еще  какие-то дополнительные налоги.

НПО, сфера деятельности которых не подпадает под определение гранта, будут либо закрываться, либо уходить в подполье. Получится, что местный бизнес, само государство уже не смогут давать гранты на эти направления, так как они не будут подпадать под определение гранта. То есть решение многих социальных проблем, которые сейчас решаются неправительственными организациями, просто будет остановлено, в результате чего социальная напряженность будет нарастать.

Что касается отчетности. Дело в том, что непонятно, о какой отчетности в законопроекте идет речь. Сейчас законодательно обязывают НПО отчитываться, может быть, где-то есть не очень законопослушные организации, которые вовремя не представляют отчеты, но для этого есть другие механизмы, они уже действуют, их просто надо лучше применять.  По законопроекту непонятно, к кому, в каком объеме, с какой периодичностью, должна представляться отчетность, опять же какие-то подзаконные нормативно-правовые акты могут эту отчетность раздуть до такой степени, что НПО все свое рабочее время будут заниматься только подготовкой отчетов, у них не останется времени на работу».

Айдар Мамбетов считает, что внутренних источников финансирования НПО в Кыргызстане нет: «Государство выделяет определенные средства на социальные проекты, но их мало. Бизнес, в основной своей массе, не заинтересован в меценатстве, благотворительности, потому что это не дает им тех налоговых преференций, которые они хотели бы иметь.  А есть ли другие источники?

Как я уже говорил, с принятием данного Закона остановятся финансовые потоки на многие направления деятельности именно в социальной сфере. Многие слои населения, нуждающиеся в помощи, эту помощь перестанут получать. Естественно, многие некоммерческие организации будут закрываться, что приведет к сокращению рабочих мест. Так как прекратятся грантовые потоки, многие налоговые отчисления такие, как подоходный налог и другие, а также отчисления в соцфонд, выплаты зарплат сократятся.  

Депутатам надо сесть, подсчитать, о каких финансовых потерях бюджета, финансовых потерях социальных программ может идти речь и потом сделать вывод: стоит ли игра свеч», - подчеркнул Айдар Мамбетов. 

Татьяна Выговская, генеральный директор ОФ «Эгалите», отметила следующее: «Ранее данная сфера не регулировалась. Когда мы в первый раз столкнулись с Налоговой инспекцией по этому поводу, поняли, что она никак не регулируется,  поэтому принимаются только индивидуальные решения, а индивидуальные решения – это трактовка понятия в любую сторону.  Когда мы столкнулись с подобной проблемой, еще существовал Арбитражный суд. Мы обратились к налоговым консультантам, они говорили одно, Налоговая инспекция говорила другое, Комитет по доходам говорил третье, Арбитражный суд – четвертое. Нет какой-то единой базы, которая бы регулировала международные средства.

Теоретически, любые внешние экономические потоки, даже донорская помощь, во многих странах координируются. Но этот Закон содержит в себе слишком много рисков, то есть это будет тотальный контроль со стороны государства, а точнее - правительства. Вопрос еще в мере контроля. В данном законе слишком много регулятивных мер, я так думаю, что этот закон, в первую очередь, обусловлен манией все контролировать. Есть такое предубеждение, что в НПО-сектор поступает слишком много средств, которые способствуют деструктивной деятельности внутри страны.  На мой взгляд – это своего рода «охота на ведьм».

Что касается этого законопроекта, я буду говорить о своей личной практике в качестве руководителя некоммерческой организации. Я вижу плюс в том, что согласно этому законопроекту безвозмездная иностранная помощь признается грантом. В моей практике были случаи, когда мы доходили до судебного разбирательства из-за того, что доноры не пишут в своем соглашении слово “грант”. Поскольку согласно  предыдущему закону не было определения понятия “грант” и не прописывалось, что иностранная помощь не облагается налогом, то было очень сильное разночтение по восприятию этих средств между нами, самим донором, Налоговой инспекцией, Социальным фондом Кыргызской Республики, то есть это понятие толковали, кто как хотел.

В данном законе все расписано по типам помощи, мы используем все эти типы помощи.  Я могу сейчас точно говорить о том, что у нас нет разногласий только по одному типу помощи - по гранту. Я была бы весьма признательна, если бы все остальное также относилось к необлагаемой помощи. Очень трудно представить, какие это должны быть ресурсы, чтобы они не вошли в этот список. Например, у меня нет таких ресурсов, которые туда не входят.

На мой взгляд, финансовая помощь должна координироваться. Получается, что у меня как у функционера некоммерческого сектора нет такого ресурса, по которому я могла бы провести анализ того, какая доля помощи приходит в мой сектор. Было бы неплохо, если бы появился достаточно прозрачный координирующий орган, потому что донорские организации тоже непрозрачны. Наше участие в этом было бы гораздо эффективнее, если бы мы знали, какие средства планируются. Было бы хорошо, если бы имелся какой-то орган, через который мы могли бы вести диалог с международными организациями. Приходится вести диалог с каждым отдельным донором. Подобный центр очень облегчил бы нашу работу.

Но меня настораживает то, что этот центр будет непосредственно государственным, и, скорее всего, будет введена такая норма, как разрешение на получение помощи. То есть данным Законом закладывается явный коррупционный механизм».

Татьяна Выговская прокомментировала усложнение процедуры отчетности для НПО: «По-моему, речь идет только о Государственном статистическом комитете. Например, я сейчас совершенно никак не могу отчитываться в Статистический комитет, я, по сути, представляю заведомо недостоверную отчетность, потому что нет такой формы отчетности, по которой я могу распределить средства, которые я получила, на грантовые и на те, которые мы заработали сами.

С другой стороны, я хочу делать анализ сектора, потому что любой нормальный руководитель заинтересован в анализе среды, в анализе своей индустрии, но, фактических данных мне взять негде. Если эти данные будут храниться в Государственном статистическом комитете, то я буду за это, а тем более, если эта отчетность будет достаточно доступной, качественной.

Для нас отчетность по данному закону - не такая большая проблема, мы посмотрели, как приблизительно мы можем отчитываться, и наш финансовый отдел дал заключение, что, если это будет происходить два раза в год, как предполагается, или даже раз в квартал, то это займет один лишний рабочий день, и в этом нет ничего страшного.

Для нас ничего страшного в этом нет, потому что у нас есть автоматизированная система учета данных, и мы можем в любом виде их выгрузить. У нас есть электронная система сдачи отчетности в Налоговую инспекцию, Социальный фонд и так далее, мы ею пользуемся. То есть никуда не надо выходить, просто выгрузил данные, проверил, отправил. Это займет, максимум, один день.

В организациях, которые работают по старинке, начнутся определенные проблемы. Первая проблема будет связана с тем, что эти организации почему-то сопротивляются использованию ресурсов, облегчающих жизнь, я имею в виду систему электронной отчетности, хотя подписка на нее составляет 160 сом. Когда мы приобрели подписку на данную систему электронной отчетности, у нас отпала необходимость держать финансиста на полную ставку. У других НПО, особенно региональных, будут очень большие проблемы с отчетностью, особенно с тем, как ее составлять. Возникают также вопросы: предусмотрено ли соответствующее обучение, насколько оно будет качественное, насколько будут достоверные данные, какова будет погрешность ошибки?».

В ходе интервью Татьяна Выговская отметила, что неправительственный сектор не имеет возможности получать внутреннее финансирование: «Мы недавно провели свое маркетинговое исследование. На наши вопросы ответили 167 человек,  которые представляют бизнес и крупные структуры. Они говорят о том, что вкладывали бы деньги в НПО-сектор, если бы неправительственные организации гарантировали качество. В нашем обществе сложился  такой стереотип: если это НПО, значит, там нет качества.

Ограничения могут иметь как негативные, так и позитивные последствия,  возможно, если будут ограничения, то в конкурентной борьбе повысится качество предоставляемых услуг, это было бы плюсом».

Отвечая на вопрос о том, что повлечет за собой принятие данного закона, Татьяна Выговская сказала следующее: «Во-первых, возникает вопрос: как будет реализовываться данный закон? С одной стороны, этот законопроект противоречит многим правовым актам, таким, как Закон “Об общественных объединениях”, Налоговый кодекс. Конечно, в данном законопроекте есть определенные несоответствия, вводятся определенные ограничения. Во-первых, это повлечет протесты. Во-вторых, это повлечет очень большой период неразберихи с иностранной помощью, это будет тормозить иностранную помощь и помощь тем группам, которые действительно в ней нуждаются, потому что вопрос даже не в том, какой будет сам закон, вопрос в том, каков будет механизм. Закон сейчас недостаточно качественный, потому что он не дает ответа на этот вопрос.

Как менеджер в НПО я сейчас абсолютно не понимаю, что изменится непосредственно в моей деятельности. Я подозреваю только введение огромного количества ограничений и уже, конечно, думаю, как с этими ограничениями можно будет работать. В любом случае вопрос об иностранной помощи повиснет в воздухе, если будет принят данный Закон, и пока все это не будет урегулировано, возможность предоставления помощи уязвимым группам останется под вопросом», - отметила Татьяна Выговская.

Свою точку зрения по поводу данного законопроекта высказала и Татьяна Третьякова, директор Института гуманитарного проектирования: «Если брать во внимание обоснование депутатов, то оно вызвано вполне понятными причинами. Депутаты столкнулись с тем, что в страну приходит огромное количество разнообразной гуманитарной помощи, и отчетности по использованию этой помощи фактически нет. В последнее время в этой области сделан достаточно неплохой анализ и есть основания для того, чтобы обсуждать необходимость контроля над приходом и распределением гуманитарной помощи.

Однако данный законопроект направлен на регулирование большего количества вопросов, чем непосредственно контроль над гуманитарной помощью. То есть объект проведенного анализа и объект закона не совпадают.

С моей точки зрения, данный закон вообще не нужен. Для того, чтобы контролировать гуманитарную помощь вполне достаточно ввести определенные пункты в другое законодательство и не изобретать нового закона. А вероятно, для того, чтобы закон получился достаточно весомым и значимым разработчики в объект регулирования вставляют совершенно другие сферы.

Таким образом, они затрагивают такую сферу как неправительственные организации, гранты и прочее, а как раз этот сектор привлекает  в страну множество грантов».

Отвечая на вопрос о том, ограничит ли деятельность НПО усложнение процедуры отчетности, а также  комментируя уточнение понятия «грант», Татьяна Третьякова сказала: «Честно говоря, сейчас трудно что-либо прогнозировать, так как в соответствии с проектом закона, большую роль начинает играть правительство. С помощью этого закона для правительства открывается дополнительное поле возможностей. Если правительство захочет, то введет дополнительную отчетность, захочет – не введет.

Относительно понятия “грант” я выскажу свое личное отношение. Законопроект не направлен на регулирование грантовой деятельности. Зачем вводить эти понятия, не определив, что это такое? По сути дела они вмешиваются не в свою сферу деятельности, то есть проблема обозначена одним образом, а Законом пытаются регулировать совершенно другую сферу. Тем самым, не только не устраняется обозначенная проблема, но и порождаются новые».

Говоря о возможности для НПО сектора получать финансирование из внутренних источников, Татьяна Тертьякова отметила: «Можно просто посмотреть бюджет страны. В нашем бюджете практически нет статей, направленных на финансирование деятельности НПО, взявших на себя часть доступных функций государственных органов. 

Закон “О социальном заказе”, недостаточно доработан для того, чтобы финансирование шло из внутренних источников. Сейчас есть информация о том, что есть попытки размещать услуги неправительственных организаций по определенным направлениям через заказ государственных  органов. Однако не вполне понятны условия, на которых можно брать эти деньги, не понятны условия отчетности. То есть пока эта сфера практически не развита. Ну и безусловно, то количество неправительственных организаций, которое существует у нас, не может работать только на бюджетные деньги, НПО привлекают в страну достаточно большие средства.

С моей точки зрения, какие-то внутренние источники финансирования начали существовать, но они совершенно незначительны. Там точно также недостаточно законодательства, по этим направлениям нет специальных статей в бюджете и не понятно на каком основании министерства, пользуясь этим законодательством, могут предлагать неправительственному сектору разрабатывать какие-то услуги».

Татьяна Третьякова прокомментировала последствия, которые, по ее мнению, могут быть после принятия Закона:  «Я не думаю, что у нас правительство будет пользоваться этим законом в негативном смысле, усилит контроль, отчетность и так далее. Но правительство от этого закона получает большие права и все в какой-то момент могут решить, что неправительственный сектор – это плохо, могут развернуть любое направление деятельности, направленное против деятельности НПО. То есть они могут ужесточить отчетность, попытаются использовать понятие грантовой деятельности.

Фактически, этим законом, начинают устанавливаться новые правила игры. Сейчас у нас понемногу выстраивается процесс налаживания отношений между государственными органами и неправительственными организациями. Правительство понимает, что  стало выгодно пользоваться услугами гражданского сектора, найдено какое-то взаимопонимание. Этот закон, с моей точки зрения, позволяет нарушить зону этого доверия.

В стране пусть медленно, но все же, по шагам складываются горизонтальные отношения в обществе. И закон, ориентированный таким образом, позволяет нарушить это равновесие за счет того, что многие вещи у нас делаются просто непродуманно. Поэтому принятие этого Закона может быть попросту вредно», - подчеркнула Татьяна Третьякова.

Свое мнение о том, чем продиктовано желание депутатов принять новый закон, высказал Ноокат Идрисов, юридический консультант Международного центра некоммерческого права (ICNL): «Данный законопроект уже ни один раз обсуждался на Круглых столах, в одном из них принимала участие Эльмира Джумалиева. Она считает, что законопроект появился по причине того, что в 2010 году после июньских событий на юге Кыргызстана гуманитарную помощь распределяли несправедливо. Хотя законопроект затрагивает не только гуманитарную помощь, но и любую другую иностранную помощь, в том числе и гранты международных организаций, которые получают неправительственные организации, принимая участия на конкурсах и выигрывая их, но это не гуманитарная помощь.

Один из авторов законопроекта Ахматбек Кельдибеков давал пресс-конференцию и говорил о том, что в России государство контролирует финансирование НПО из зарубежных источников и Кыргызстан должен использовать эту практику».

Ноокат Идрисов также сказал о плюсах и минусах данного законопроекта, а также о том, какие последствия будет носить его принятие: «Вреда от данного Закона будет больше, чем пользы. Даже тех полезных целей, которые есть в этом законопроекте, лучше достичь путем разработки других проектов законодательных актов. В данном законопроекте много недостатков, которые создадут препятствия для деятельности НПО.

Например, сужение понятия “грант”. В этом законопроекте предлагается новое определение этому понятию, которое содержит короткий, исчерпывающий перечень программ. Под предлагаемое определение не подпадает очень большой список программ, например, помощь лицам с ограниченными возможностями, помощь беспризорным детям, содействие прозрачности избирательных кампаний и так далее. Если Закон будет принят то, финансовые средства, полученные на цели, которые не попали в этот список, не будут признаваться грантами, следовательно, будут облагаться налогом на прибыль и НДС.

Второй большой недостаток – это то, что предоставляются очень широкие права правительству по определению порядка оказания иностранной помощи. Ссылаясь на это право, правительство вполне может ввести новые механизмы отчетности по иностранным грантам, как это сделано в соседних странах, или даже ввести получение разрешения. В некоторых тоталитарных странах применяется такая практика, когда для получения иностранного гранта НПО получает разрешение правительства.

В некоторых странах применяют дополнительную отчетность в Министерстве юстиции, но, на мой взгляд, это излишне. В существующей отчетности, когда НПО каждый месяц представляет отчет в Налоговую инспекцию и Социальный фонд,  раз в полгода - в Статистический комитет, указываются все источники, в том числе и иностранные. Отчеты, которые используются сейчас, уже предусматривают указание источников получения, в том числе иностранных, и введение новых было бы ненужным.

Если законопроект будет принят, то появится потенциальная угроза, и все будет зависеть от того, кто является премьер-министром. Если премьер-министр будет доброжелателен к сектору НПО, готов сотрудничать с ним, то, возможно, проблем и не будет. Но как только на этот пост придет человек, который будет против НПО, а такой может прийти, потому что мы видим, как часто у нас меняется правительство, тогда такой человек сможет создать проблемы для НПО за один день путем принятия какого-либо постановления или положения. Если примут Закон, то правительство будет вмешиваться в деятельность НПО.

Кроме того, в статье второй  данного закона говорится о документе, подтверждающем принадлежность средств, товаров и услуг к иностранной безвозмездной помощи. В настоящее время такой документ применяется не ко всей иностранной помощи, а только к гуманитарной. Министерство социального обеспечения выдает письмо о том, что тот или иной груз признается гуманитарной помощью, и организация, которая ввозит этот груз, получив письмо от Министерства социального развития, передает его таможенным органам и  ввозит груз без уплаты налогов и пошлин. Если эта норма будет предусмотрена не только к гуманитарной помощи, а ко всей иностранной помощи, допустим к грантам, то такое разрешение нужно будет получать абсолютно всем организациям, которые работают с международной помощью.

Польза данного Закона в том, что он будет регулировать  процедуру распределения гуманитарной помощи, которая  не совсем прозрачна. При распределении гуманитарной помощи иногда действительно злоупотребляют положением. Но в большинстве случаев такие примеры мы видим, когда распределяется гуманитарная помощь со стороны государственных органов, а не со стороны НПО. Плюс в том, что данный закон поможет сделать эту систему более прозрачной, чтобы можно было проверить, кто ввез в Кыргызстан гуманитарную помощь, как ее распределили и так далее.

У нас есть специальное положение, которое регулирует порядок ввоза гуманитарной помощи. Гуманитарная помощь освобождается от налога на импорт и таможенных пошлин, то есть ввозится бесплатно. Необходимо, чтобы те организации, которые пользуются данной льготой, давали государственному органу список получателей с подписями, чтобы госорган или общественность могли проверить, действительно ли тот, кто расписался, получил гуманитарную помощь. Такого рода механизмы можно было бы ввести, но, опять же, не путем принятия данного законопроекта, а внесением поправок в то положение, которое утверждено постановлением правительства.

Данный законопроект находится на стадии обсуждения, он уже одобрен тремя комитетами: Комитетом по бюджету и финансам, Комитетом по международным делам, Комитетом по развитию отраслей экономики. Также он рассмотрен фракцией “Республика” и отправлен на доработку. Но ключевым комитетом является Комитет по экономической и фискальной политике, он должен принять решение. Если инициаторы не отзовут данный законопроект, то он будет рассматриваться парламентом», - сказал Ноокат Идрисов.

Асылгуль Балыбаева, юрист правовой клиники «Адилет», высказала свою точку зрения по поводу того, чем продиктовано желание депутатов принять новый закон, и прокомментировала вопросы, которые возникают относительно данного законопроекта: «Здесь и у нас возникает вопрос: какова истинная философия данной инициативы? В справке-обосновании к данному законопроекту указано, что необходимо надлежащим образом регулировать вопросы поступления и распределения гуманитарной помощи, чтобы она доходила до тех лиц, которые действительно нуждаются в ней, а не растворялась где-то на полпути к ним. Мы с этим согласны.

Однако, согласно требованиям нормотворческой техники, в законопроекте не указано, какие именно  общественные отношения будут регулироваться данным Законом. Получается, что под предлогом регулирования потоков гуманитарной помощи будет подконтрольна вся деятельность, связанная с поступающей международной помощью.

Согласно проекту закона понятие “иностранная помощь” определяется не только гуманитарной помощью, но и технической иностранной и грантовой помощью. То есть понятие расширяется. Поэтому у нас и возникает вопрос: это просто техническая недоработка, или же это было сделано намеренно, чтобы под предлогом регулирования гуманитарной помощи вся деятельность, связанная с иностранной помощью, регулировалась  данным Законом.

Следующий момент. В проекте закона дано достаточно исчерпывающее определение понятию “иностранный грант”, поскольку там указано, что иностранная помощь может быть предоставлена на реформы в области образования, здравоохранения, культуры, окружающей среды, обмена специалистами. Остальная деятельность, например, предоставление социальной помощи уязвимым слоям населения, правозащитная деятельность, то есть когда неправительственный сектор отслеживает, мониторит, как государственная власть исполняет возложенные на нее обязанности, не подпадает под это определение. Это означает, что большинство организаций просто не смогут работать в данном направлении. Кому это выгодно? Это большой вопрос.

Иностранную помощь могут получать абсолютно все, в том числе физические и юридические лица, органы местного самоуправления и государственные органы. Получается, что на всю другую деятельность, кроме перечисленной, помощь перестанут получать не только неправительственные организации, но и сами государственные органы и органы местного самоуправления.

В связи с этим снова возникает вопрос: а сможет ли государство отказаться от всей поступающей иностранной помощи и взять на себя полную ответственность, связанную с теми реформами, которые уже начаты, сможет ли государство их довести до конца? Например, сейчас проводится реформа в сфере социальной защиты, проводятся судебная реформа, реформа правоохранительных органов, и все это реализуется при поддержке международных организаций. Получается, что согласно данному законопроекту от этой помощи им придется отказаться. То есть это затронет абсолютно всех, не только некоммерческий сектор, но и государственные и местные органы в том числе.

Еще один принципиальный момент - это то, что в соответствии с данным законопроектом контроль над порядком поступления и распределения иностранной помощи возлагается на правительство. Но есть международный стандарт, когда субъект, осуществляющий антикоррупционную политику, а у нас правительство реализует эту политику, не имеет права сам для себя разрабатывать какие-то законодательные нормативы. Но, между тем, оно само для себя их разрабатывает, само реализует, еще и контролирует. Это, однозначно, противоречит международным стандартам. Получается, если данный законопроект возлагает на правительство обязанность контролировать, то это может привести к возникновению каких-то новых коррупционных схем в сфере распределения поступающей иностранной помощи.

В целом нужно отметить, что содержание данного Закона существенным образом противоречит действующему законодательству, в том числе Конституции КР, международным обязательствам, участником которых является КР, не соответствует требованиям нормативной техники. 

У нас есть подзаконные нормативные акты, которые уже утверждены правительством, касательно поступления гуманитарной помощи. Но в них не заложены механизмы именно на уровне практики, на уровне исполнения, они не работают.  Мы за то, чтобы выработать эти механизмы, за то, чтобы гуманитарная помощь адресно доходила до тех лиц, которые в ней нуждаются. Но когда речь идет в целом об иностранной помощи, то здесь видна подоплека, потому что просто под таким благим предлогом будут устраняться неугодные организации.

Подобные нормативные акты создают у нас множественность законов. В нашем законодательстве уже заложены нормы, связанные с иностранной помощью. Они регулируются и Законом “О некоммерческих организациях”, и Законом “О благотворительной деятельности”,  и рядом постановлений правительства. Нужно разбираться в том законодательстве, которое есть, а не создавать множественность».

Говоря об усложнении процедуры отчетности для НПО, Асылгуль Балыбаева отметила, что «это все дается на откуп правительству»: «То есть правительство само должно будет определять порядок получения и распределения иностранной помощи. Как правительство захочет, так и будет.

Как я ранее отметила, этот законопроект регулирует не только деятельность некоммерческих организаций, но и других институтов общества. Поэтому задуматься должны не только НКО, но в том числе и правительство, потому что правительство должно будет взять на себя ответственность за отказ от помощи, которая не предусмотрена данным законопроектом».

На вопрос о том, есть ли возможность внутреннего финансирования НПО-сектора у нас в стране, Асылгуль Балыбаева ответила следующее: «Финансирование из внутренних источников не запрещено законодательством. У нас есть Закон “О меценатстве и благотворительной деятельности”, но проблема заключается в том, что у нас нет культуры меценатства, оно государством никак не поощряется и не мотивируется. Если бы эта культура взращивалась и со стороны государства была какая-то поддержка, в этом плане было бы намного легче. Это должна быть взаимосвязь на основе социального партнерства. Но этой культуры и этого партнерства у нас, к сожалению, пока нет, мы только об этом говорим. Необходимо мотивировать, а что это означает? Оказать поддержку. Например, если бы для лиц, оказывающих помощь в виде благотворительной деятельности, для лиц, которые действительно хотели бы помочь и профинансировать какую-либо хорошую идею, было какое-то послабление в налогообложении, я думаю, это нашло бы отклик».

Говоря о возможных последствиях принятия данного закона, Асылгуль Балыбаева сказала:  «Некоторые виды деятельности, в том числе и социальная помощь, которая оказывается организациями, не входят в рамки той деятельности, которую можно будет финансировать согласно этому законопроекту. Соответственно, достаточно большое число лиц, которым предоставляется такая помощь – социальная поддержка, бесплатные юридические услуги и другое, будут ее лишены. А в условиях, когда государство надлежащим образом не может выполнить свои функции по их поддержке, когда у нас не работают законы, которые касаются помощи малоимущим гражданам, получается, что, в первую очередь, пострадают уязвимые группы населения, которые нуждаются в этой помощи. Государство не может помочь им в полной мере, этот пробел заполняет некоммерческий сектор. Об этих лицах никто так и не подумал.

Сейчас в отношении некоммерческих организаций не предусмотрено абсолютно никаких преференций или послаблений при уплате налогов, их никто не освобождал от каких-либо налогов,  хотя это допускается законодательством. То есть весь некоммерческий сектор оплачивает налоги согласно законодательству, в том числе и социальные отчисления. Если эта деятельность будет прекращена, то пострадает также и бюджет государства, потому что некоммерческим сектором в бюджет государства осуществляются достаточно большие, миллионные поступления. Только наша организация за 2011 год внесла 3 миллиона 847 тысяч сомов налоговых и социальных отчислений. Но если ставится такая благая цель – помочь нашим гражданам, как тогда быть, если вы в связи с желанием принять данный Закон лишаете их таковой помощи?», - отметила Асылгуль Балыбаева.

Татьяна Вихарева, Анна Капушенко

Вернуться на главную / Версия для печати