Валентин Богатырев: «Такой социальный феномен, как голос интеллигенции, исчез»

 01.05.2012

«За последние годы нельзя вспомнить ни одного значимого выступления кыргызской интеллигенции в защиту нравственных или национальных ценностей», - отметил в  своей статье, написанной специально для IPP, Валентин Богатырев, руководитель аналитического консорциума «Перспектива».

Кыргызское общество в результате трансформаций, связанных с транзитным переходом, подверглось существенным изменениям и перешло в то состояние, которое называется кризисом идентичности. Утеряны прежние и не определены новые цели. Происходит смена общественных ценностей. Сама структура общества потеряла прежнюю определенность и качество, и находится в стадии нового становления.

Для того, чтобы общество смогло преодолеть кризис и выжить как национальное и гражданское целое, оно должно рефлексировать происходящее. Вот почему так актуальна тема национального диалога, понимаемого широко как общенациональное обсуждение актуальных проблем общества.

Безусловно, поэтому, первой функцией национального диалога должна быть рефлексия обществом своего состояния, существа и динамики происходящих процессов, особенностей их влияния на все стороны жизни: экономику, политику, культуру, социальную психологию, здоровье нации и так далее.

Эта рефлексия может и должна проходить в нескольких уровнях и на нескольких пространствах реализации общественного дискурса. Как минимум в двух: в культурно-нормативном и аналитико-экспертном.

При этом первое важнее второго, поскольку именно культурно-нормативный континуум задает  процессуальность. То есть, конечно, важно обсуждать и порождать концепты и понятия, идеи и образы. Но жизнь как акт творения будущего определяется общественными поведенческими нормами и вытекающими из них установками людей. Можно сколько угодно создавать и говорить о тех или иных образах будущего или программах развития, но они так и останутся мертвыми, скажем, текстами,  если не войдут в культурно-нормативное пространство человека и общества, и не будут определять интересы и мотивы поведения.

Национальный диалог в этом смысле – одновременно площадка и процесс окультуривания смыслов в акте социальной коммуникации и коллективного мышления.

Вопрос о проблемах, которые могут быть положены в это общенациональное дискуссионное пространство, достаточно важен, но не принципиален. Все дело в том, что гораздо больший эффект может дать обсуждение какого-то частного и на первый взгляд мелкого вопроса, чем, скажем, дискурс об исторической миссии кыргызского народа или образе будущего.

Вообще образ будущего, обсуждение вопроса о необходимости формирования которого стало сегодня уже модным общественным трендом, это не более чем вспомогательная абстракция. И по поводу нее надо сказать несколько важных замечаний.

Во-первых, образ будущего не феномен собственно будущего. Часть этой мыслительной конструкции уже существует в сегодняшних реалиях, а другая часть должна быть предметом не проектной, а программной работы. В противном случае, например, мы получаем то, что происходит с сегодняшними правительственными усилиями по реализации программы его работы. В числе принимаемых мер не более чем проекты, как бы громко – национальными проектами, инновациями – их не называли. Собственно программная часть, поскольку она не имеет сиюминутного публичного эффекта, остается вне усилий правительства. Это означает, что спустя любое время, хоть сто дней, хоть девять месяцев, хоть год мы не увидим никаких изменений вокруг нас.

Во-вторых, никто в стране не понимает, какие, собственно точки развития должны быть активированы, чтобы обеспечить системный эффект  в условиях крайней ограниченности мощности и ресурсов программирования будущего. Хорошо, что хотя бы некоторые в правительстве начали понимать, что нам неприемлем опыт Грузии, поскольку, действительно, эффекты от действий, возможные при вложении существенных инвестиций, будут ничтожными, или даже противоположными по результату, если они будут реализоваться без таких средств. Например, реформа правоохранительной системы по грузинскому опыту  у нас невозможна. Уволить всех сотрудников милиции мы, конечно, можем, но набрать на их место соответствующих людей не получится, так же как не получится избрать соответствующий состав Жогорку Кенеша, если распустить его сегодня. Для наших условий такие действия приведут к системному развалу в этой сфере. В чем мы, кстати, наглядно убедились на примере судебной реформы, да и конституционной реформы вообще. Это хороший пример того, как меры по развитию, если они не осмыслены в реальном национальном контексте, приводят к системным разрушениям и параличу.

В-третьих, будущее конкретно, более того, оно не многовариантно, как принято считать, а ровно наоборот: всегда существует только одно будущее. Это означает, что определяющим является акт выбора.

Понимание ответственности выбора - это как раз то, чего нет в обществе и что должно быть сформировано в результате национального диалога. Прежде всего, это относится к людям во власти.

Между тем, власть не понимает и не принимает своей ответственности не только за то, что происходит в стране, но и за свои действия. В результате, поскольку рано или поздно такая ответственность все равно наступает, происходит накопление потенциала общественного неприятия власти. Хуже всего, что неприятие конкретных действий конкретных людей во власти проецируется на власть вообще как институт. То есть министр, например, который не обеспечил того, что должен был сделать на этом посту и не ушел с него или не снят с него, компрометирует не только себя и тех, кто его назначил, но и государственную власть вообще. Как итог, спустя некоторое время происходит процесс легитимации революционных способов управления властью. И снова становится актуален и политически ресурсен Бекназаров.

Ну и наконец, четвертое, что нужно сказать по поводу образа будущего – это необходимость существования самого процесса проектирования, достаточно обогащенной среды проектов будущего. Причем здесь речь идет не только и, главным образом, не столько об интеллектуальных продуктах, всякого рода концептах, программах, хотя и их явно не хватает. Существенно важным является наличие и художественно инструментированного пространства образов, и реальных проектов социального действия нового типа. Другими словами нам нужны герои и поступки для подражания.

Сегодня много говорят о возрождении кыргызского искусства. Но мы видим, что оно опирается на то, что есть, а не формирует будущее. И в этом смысле оно живет как музейный акт, а не как божье творение.

Что касается социального действия, то здесь еще больше проблем, поскольку общество, в результате длительного кризиса власти и вызванных им разочарований, находится в состоянии гражданской пассивности. Социально-активная община или персоны-подвижники – не просто большая редкость, но и феномен, отсутствующий в акте социального развития.

Таким образом, мы видим, что уже с самого начала национальный диалог по своему содержанию выходит далеко за рамки политического пространства, где его обычно помещают, и означает в целом процесс самопознания общества, формирования национального целеполагания и выработки социокультурных норм.

Другой подход необходим и в определении институциональности национального диалога. И это вторая важная характеристика и одновременно проблема общенациональной коммуникации.

В нынешнем толковании, как коммуникация между властью и той или иной частью общества, причем в формате диалога, мы имеем предельно упрощенное и редуцированное представление о системе национального диалога.

Причем даже в таком упрощенном варианте существуют серьезные изъяны.

Следует сказать, во-первых, что предельно примитивным является сам выбор сторон. Почему власть? Почему оппозиция, почему гражданское общество?

Оппозиция может быть, а может и не быть представителем интересов общества вообще и гражданского общества в частности.

Гражданское общество в большей степени может быть участником национального диалога, поскольку практически всегда, по крайней мере, по определению, выражает, или должно выражать реальные интересы общества или его различных  групп. Конечно, за исключением того случая, когда она выражает интересы своих спонсоров. Оппозиция же, имеется  в виду, как правило, политическая оппозиция, в большей части не отражает, а использует интересы общества или его различных групп для борьбы с теми, кто у власти и для завоевания власти.

И мы видим, что в истории становления кыргызского национального диалога гражданское общество и политическая оппозиция, сыграли разную роль.

Сегодня, благодаря многолетним усилиям гражданского общества и отчасти политических партий, в стране существует множество открытых для пользования информационных каналов, немало экспертно-аналитических ресурсов и различные типы коммуникационных площадок, в совокупности образующих определенное инструментированное пространство для национального диалога.

Значение же власти как определяющего участника национального диалога вообще весьма сомнительно. Власть скорее играет роль деструктора национального диалога, чем его создателя и участника. В силу ряда своих особенностей, и прежде всего кардинального расхождения интересов и целей с интересами и целями  общества, то есть предельным отчуждением, власть в принципе не может быть участником национального диалога. По крайней мере, до тех пор, пока она не легитимна. (В смысле реального делегирования ей полномочий обществом, а не в смысле манипулятивно полученных на выборах голосов). Да и в случае полной легитимности власть вообще и государство в частности, скорее должна  быть исполнителем, средством реализации национальных интересов и целей, чем их формирователем или выразителем.

Поэтому реальными партнерами по национальному диалогу должны быть не президент или премьер-министр как должностные лица, а те кланы, которые делегировали их во власть и которые реально формируют цели и содержание деятельности власти. В этом смысле нынешний парламент, как площадка межклановой коммуникации, безусловно, является реальным местом национального диалога. Но к сожалению, площадкой, за пределами которой находится все остальное общество и в этом смысле абсолютно не «демо»-кратическим институтом.

Вообще институциональное пространство национального диалога выглядит у нас совершенно безумно. Реальные носители национальных интересов или интересов каких-либо общественных групп, кроме кланов, на нем практически не присутствуют.

Особенно удручает полное отсутствие на этой сцене создателей и носителей национальных смыслов и образов. То есть площадка есть, а смыслов – нет.

Поэтому обсуждаются в этом квази-национальном и квази-диалоговом месте не содержание, а процедуры, правовые форматы, институциональные конструкции и так далее. Как, например, конституционная реформа, или судебная реформа, или реформа правоохранительной системы и так далее. Просто удивительно, почему реформаторам, а некоторые из них вроде бы до прихода на должности были неглупыми людьми, никак не приходит в голову несложная мысль, что, сколько бы ни создавали антикоррупционнах советов, советов судей, советов по отбору судей или даже советов по отбору членов советов, сколько бы ни перетасовывали полномочия между ветвями власти, сколько бы ни сажали коррупционеров, это ничего не поменяет по существу. Все эти меры не меняют простого факта, (или социокультурной нормы, если говорить на профессиональном языке): воровать, брать взятки, зарабатывать на полномочиях, которые дает твоя должность, назначать на должности по любым основаниям, кроме действительно профессиональных, в стране считается не позорным. Более того, общественная норма считает все это позитивной ценностью. И сколько бы ни меняли законы, какие бы правила ни устанавливали, это ничего не изменит в действительности.

Известно и понятно, что формирователями общественных ценностей и норм являются не  заслуженные юристы и не чиновники. Это всегда было функцией интеллигенции, национальных лидеров и так называемых лидеров мнений. Но с национальными лидерами нам явно не везет. По крайней мере, ни один из президентов им так и не стал. А лидерами мнений у нас становятся не самые совестливые и мудрые, а типы, прописанные Киплингом в образе шакала Табаки.

Что касается интеллигенции, то она повально поражена сразу двумя заразными болезнями: национальным невежеством в сочетании с дремучим тотемизмом,  и пресмыканием перед властью. Получение награды, или звания, или статуса советника  имеют большую ценность, чем просто совесть или ум.

Мы не слышали и не слышим голоса кыргызской интеллигенции ни в оценке деятельности президентов, ни  в оценке июньских событий, не говоря уже о других, частных, но не менее острых вопросах. Некоторые из этих людей пытались продемонстрировать вроде бы активную позицию в рамках предвыборных кампаний тех или иных партий или кандидатов в  президенты, но было хорошо видно, что призывали они голосовать не сердцем.

За последние годы нельзя вспомнить ни одного значимого выступления кыргызской интеллигенции в защиту нравственных или национальных ценностей. Вообще такой социальный феномен, как голос интеллигенции, исчез.

Особо следует отметить опасную тенденцию девальвации кыргызского курултая как механизма национального диалога.

К сожалению, даже сторонники курултая как общественного института понимают его очень примитивно. Во многом, это стало следствием того употребления курултая, которое практиковалось и властью и оппозицией в новое время.

Но и в тех законопроектах, которые сегодня активно обсуждаются в Жогорку Кенеше, и которые продиктованы, конечно же стремлением вернуть курултаю его общественную  значимость коль, к сожалению, также нет глубокого понимания существа, функций и механизмов работы этого социального института.

Даже авторы наиболее продвинутого законопроекта, в принципе правильно понимая курултай  как представительную форму участия граждан в управлении делами местного сообщества, в обсуждении и принятии решений по вопросам республиканского и местного значения, редуцируют способ ее осуществления только до функции избрания ими делегатов курултая.

Кыргызский курултай – это система участия общества в управлении своими делами, в государственной работе. Она очень многогранна и, конечно же, не сводится только к эпизодическим народным сборищам, на каком бы уровне не были статуированы его решения.

Принципиально курултай как общественный институт включает в себя, конечно же, не только систему общественных обсуждений делегированными представителями сообществ тех или иных проблем и принятия по ним решений.

Прежде всего, курултай должен быть включен в систему государственно-общественных органов как часть государственного механизма и как часть правовой системы государства. Его особый статус определяется тем, что он одновременно является государственным органом и органом общественного самоуправления. Наиболее приемлемой и преемственной формой было бы включение одного из органов курултая – его общенационального собрания в состав Жогорку Кенеша как его верхней палаты, палаты представителей.

Курултай – это, по меньшей мере, три вектора общественного соучастия в делах государства.

Первый вектор – связан с правом курултая определять наиболее важные кадровые решения. Представляется совершенно логичным наделить именно курултай правом избрания президента страны. Переход к такой системе позволит избавиться и от того межрегионального противостояния, которое непременно обостряется в ходе общенародного голосования, и от самого этого голосования, которое до сих пор еще ни разу не было и по существу не может быть честным. Право курултая избирать президента прямо соотнесено с его правом отрешать его от должности в случае утраты доверия народа или совершения нарушений конституции и законов. Такой порядок отрешения сразу же резко повышает ответственность президента, поскольку по нынешней системе отрешить его от должности практически невозможно.

Кроме президента курултаям всех уровней должно быть передано право избрания судей соответствующих уровней. Это также избавит судебную систему от зависимостей от каких-либо других ветвей власти: президента, правительства. Кроме того, выборность (и отзыв) судей местными курултаями введет их прямую ответственность за принятие судебных решений непосредственно перед обществом. В такой ситуации появляются более прямые и потому действенные механизмы обеспечения справедливости судов и их действия строго в соответствии с законом, чем это определяется нынешним порядком через различные советы, порядок формирования которых весьма сомнителен.

Местный курултай может избирать и руководителей местных (муниципальных) правоохранительных органов – милиции.

Второй вектор – обсуждение и принятие решений по общественным проблемам, формирование национальных интересов. В условиях, когда партии не представляют никакие социальные группы и слои, системы определения национальных интересов в стране практически нет. Курултай, объединяя в себе как местное, региональное, так и этническое, профессиональное и так далее представительство, позволит собрать на одной площадке и учесть мнение всего общества.

При этом понятно, что речь не идет только об обсуждении на общем сборе во много сотен человек тех или иных проблем. В рамках Курултая могут и будут организованы различные дискуссионные и проектные площадки, группы, которые смогут организовать и вести каждодневную дискуссию по любым интересующим общество вопросам. Темы здесь могут быть разные: от стратегий до конкретных вопросов, имеющих злободневную актуальность.

Местные курултаи также должны утверждать региональные программы развития в условиях отказа от районного и областного уровней государственного управления.

Третий вектор  – народный контроль. Сегодня у общества нет, кроме митингов и пикетов, оперативных и действенных форм контроля за деятельностью правительства, президента, чиновников, местных органов управления. Переизбирать тех, кто работает плохо, в конце срока - крайне неэффективно, а свергать - деструктивно для самой власти как института. В формате курултая могут быть созданы органы повседневного народного контроля с предусмотренными законами широкими полномочиями, обязательными для исполнения государственными органами.

При детальной проработке возможны и другие вектора. Все это в совокупности образует систему курултая как механизма традиционного национального общественного участия в делах государства, механизма национального диалога.

Вернуться на главную / Версия для печати